Я прижимаю его к стене, стаскивая остатки его одежды, и приникаю в страстном поцелуе. И плевать, что мы знакомы всего неделю, мы не девственники, чтобы выдерживать какие-то сроки.

Спускаюсь ниже, веду влажный след от шеи к груди. Обвожу языком сосок и прикусываю, потом снова целую. Впитываю его вкус и аромат. Чувствую под пальцами дрожь его тела, и завожусь сильнее.

Его руки шарят по всему моему телу. Сжимают, гладят, трут.

— Роза! Роза! Розочка! — хрипит он, и толкает меня назад, аккуратно ведёт, и мы постепенно, через сотню, наверное, поцелуев оказываемся в спальне. Понимаю это, потому что он толкает меня, и я падаю на кровать, а он зависает сверху. Такой невыносимо красивый, распалённый, жаркий."

"Я обхватываю его ногами и без смущения трусь, об твёрдый член, торчащий из под боксеров, в расстегнутой ширинке. На нас ещё так много одежды, и нет совершенно никакого желания разъединяться.

Я стону, когда он всё же, отрывается от меня. Встаёт и включает торшер.

— Хочу видеть тебя, — сипит его голос.

Он возвышается надо мной, голый по пояс, в расстегнутых джинсах. Тени играют на рельефных мышцах. Светлые волосы растрепались, а зелёные глаза так темны от страсти, что я сжимаю в предвкушении бёдра. Подтягиваюсь на локтях, и стягиваю через верх кофту, откидываю её, потом расстегиваю бюстгальтер, и стягиваю его уже более медленно.

— И что же ты хочешь видеть? — спрашиваю я, охрипшим от желания голосом, ловя его жадный взгляд, скользящий по моей груди.

— Всё, — отвечает он, — хочу рассмотреть в деталях, как ты плавишься от желания!

Я тяну вниз свои легенцы, вместе с мокрыми трусиками. Стаскиваю сперва с одной, ноги, потом с другой. Потом закидываю за голову руки и выгибаюсь. Грудь бесстыдно топорщиться острыми вершинками.

— Рискую расславиться под твоим взглядом! — шепчу, и облизываю пересохшие губы.

Стёпа скидывает джинсы, потом боксеры, и я тоже, не без интереса изучаю его. На мой неискушённый взгляд, он там хорош. Я поднимаю глаза, и натыкаюсь на его взгляд, и тут же смущаюсь. Он же просто улыбается и склоняется надо мной.

— Наконец хоть что-то смутило мою наглую девочку, — бормочет он, целуя мой живот.

Я зарываюсь в его светлые волосы, и выгибаюсь навстречу горячему рту.

— Я не наглая, — выдыхаю, — я напористая!

— Ты великолепная! — он поднимается выше и накрывает одну мою грудь влажным ртом, а вторую сжимает шершавой ладонью.

— Такая мягкая, горячая, сладкая, и ароматная, — бормочет он, перемежая слова с поцелуями. А я вся дрожу от его ласк. От тяжести навалившегося тела, от хриплого низкого голоса, от влажных и горячих поцелуев.

Мне так хорошо! Я схожу с ума от желания! Извиваюсь под ним, постанывая и задыхаясь.

Беспорядочно шарю руками по спине, сжимаю могучие плечи, зарываюсь в волосы.