Только и нужно – найти, что его пугает. Воспламени его страх, сожги дотла основание его убежденности, а потом предложи такой же четкий способ мышления, новое видение мира. Он потянется к тебе, как ни была бы широка пропасть, и всеми силами уцепится за тебя. Нет, наши враги – не убежденные. Они временно заблуждаются. Лишите их комфорта убеждений, внушите им другие принципы – неоспоримые и разумные, – и они падут вам в объятия.

– Ясно.

– Танал Йатванар, наши главные враги – те, у кого убежденности нет. Те, кто задает вопросы, а наши аккуратные ответы встречает с неизменным скепсисом.

Их вопросы нас подтачивают. Они… вызывают волнения. Эти опасные граждане понимают, что все не так просто; их позиция не имеет ничего общего с наивностью. Они унижены двусмысленностью того, что видят вокруг, и оспаривают наши простые, успокаивающие заявления о ясности, о черно-белом мире. Если захотите смертельно обидеть такого гражданина, Йатванар, назовите его наивным. Он придет в ярость, он просто потеряет дар речи… Он спросит себя: это кто же называет меня наивным? Ага, ясно, человек, одержимый убежденностью и надменный; его положение позволяет ему выносить бесцеремонные суждения, выдавать издевательские характеристики с заоблачной высоты. И тогда в глазах вашей жертвы мелькнет огонек понимания – в вас он увидит врага, своего настоящего врага. И ощутит страх. Ужас.

– Напрашивается вопрос, куратор…

Карос Инвиктад улыбнулся:

– Одержим ли я убежденностью? Или меня точат вопросы и сомнения?.. Я убежден лишь в одном. Власть меняет лицо мира.

Сама по себе она ни добра, ни зла; власть – просто средство, с помощью которого ее носитель изменяет все вокруг, изменяет для собственного… комфорта. Конечно, проявлять власть – значит осуществлять тиранию, хоть очень деликатную и мягкую, хоть злобную и жесткую. Сама власть – в политике, в семье, где угодно – содержит в себе угрозу насилия. Против тех, кто выбрал сопротивление. И помните вот что: если насилие возможно, оно осуществится. – Куратор протянул руку. – Послушайте: этот несчастный делает за меня мою работу. Там, в подземельях, сокамерники слышат его бред и некоторые подхватывают – этих стража заносит в список. Список я проверяю ежедневно – именно их я смогу завоевать. Те, кто молчит или отворачивается, попадают в другой список – они обречены на смерть.

– И поэтому, – протянул Танал, – мы позволяем ему орать…

– Да. Ирония в том, что он и впрямь очень наивен, но не так, как вы имели в виду. Его твердая убежденность говорит о блаженной невежественности.