Прижаты друг к другу, я чувствую тепло его тела и жёсткие мышцы, его мускусный аромат, и от этого у меня кружится голова, а по телу растекается жар. Я дёргаюсь, пытаясь высвободить руку, но ничего не выходит. Нет, похоже, я делаю только хуже, потому что ректор делает глубокий вдох, а в его глазах появляется тьма.

Да что же такое! Зачем мой папа хранил артефакт с такой привлекательной для тёмных магией?

— Отпустите, — пищу я.

— Отпущу, — выдыхает он мне прямо в губы, — только сначала возьму… немного магии.

Зажмуриваюсь и замираю. Я, кажется, тоже схожу с ума, потому что часть меня хочется, чтобы ректор меня поцеловал.

Но другая часть в ужасе от всей ситуации.

— Нет, — мне самой почти не слышно свой голос.

— Ну же, не сопротивляйся, — шепчет Асдер, и я чувствую горячее дыхание у шеи.

Надо просто отдать ему магию. Тогда на время он от меня отстанет. Мне не хочется этого делать, не хочется быть использованной, как вещь. Но выбора нет, я просто продлю свои же мучения, если буду спорить.

Я формирую заклинание, но не успеваю даже довести его до конца, как ректор перехватывает, тянет магию прямо на выходе из ладони.

С горечью признаю, что сделала правильный в этой ситуации выбор. Но как же грустно, и никто мне не поможет.

— Не то, — жёстко произносит Асдер и отстраняется. — Почему вкус изменился?

Он спрашивает требовательно, а я от удивления открываю глаза. На лице ректора уже нет предвкушения. Он зол, изучает меня, скользя раздражённым взглядом, хмурится.

— Что ты сделала?"

"— Ничего, — лепечу я. — Отдала магию, как вы и просили.

— Тогда почему поглощать её так… — он подбирает слова, но не находит их и меняет тему: — Ладно.

Ты или сама ничего не знаешь, или очень умело строишь из себя дуру. Но я разберусь.

По телу пробегает холодок от такого заявления. Как он собрался разбираться? Главное, чтобы я не оказалась подопытным кроликом.

— Советую честно мне рассказать, каким образом у тебя появилась эта магия, — продолжает допытываться ректор.

— Хоть тысячу раз спросите, ответ не изменится, — поджимаю губы. — Не знаю.

— Это ритуал? Артефакт? Проклятие? — он наблюдает за моей реакцией, но я ничем себя не выдаю, даже когда он угадывает про артефакт.

 — А может, к этому приложил руку твой отец?

Я еле заметно дёргаюсь, и это не укрывается от внимания ректора.

— Не трогайте моего отца, — сдавленным голосом говорю я. — Вы и так уже…

Договорить не получается, в горле возникает горький комок и мешает. Я всхлипываю.

— Его вина была доказана, и это полностью последствия его действий, — жёстко говорит ректор. — Тебе легче думать, что во всём виноваты тёмные.