Как насчёт салочек? А быть может, классики? Куда лучше, чем пичкать людей наркотой.

Я не сводил с него глаз. Губы блондина задрожали. Не сумев сдержаться, он разразился громким смехом.

– До чего же ты наивный! – от смеха у безумца потекли слёзы. – Классический болванчик, не иначе! Видел бы ты свою рожу! Жаль, не успел её заснять!

А ведь и правда, на мгновение я хотел ему поверить. Поверить тому, кто знает толк в фальши. В этом деле он обошёл самого Дьявола.

– Ты нарываешься, Вова, – процедил я сквозь зубы."

"– Правда? Если это так, то как охарактеризуешь поступок Альфы? – Он посмотрел мне за спину и кивнул, отчего я обернулся.

Андрей держал руку Арины и жадно прикладывал её к своим губам. Он отвёл её к костру, наверняка добавляя моменту романтики. – Разве это прописано в наших правилах? Едва ли.

Поляна вмиг опустела. Я видел только их. Объятые светом пламени, они чудились мне счастливыми. Во мне же разгоралась агония. Каждый раз, когда контакт с Ариной был для Рогова чем-то земным, для меня же оставалось запретным. Я был на грани того, чтобы переломать каждый его палец, что касался девушки.

– Сам знаешь, что весь театр затеян неспроста.

Костёр – всего лишь пьеса, – продолжал нашёптывать Вова. – Постановка Альфы для одного зрителя. Для тебя, Ромео. Он так и ждёт, чтобы увести Джульетту за кулисы. А Монтекки настолько слаб, что не способен спасти свою Капулетти.

– Уткнись, Вова…

– Я могу замолчать, а вот тебе не уйти от действительности. Мы оба знаем, что я говорю правду, – слова Демидова эхом разносились в голове. – Самообман – твой самый главный порок. Глотая стекло, ты признаёшь его за сладкую вату. Твои внутренности истерзаны, самооценка стёрта.

Разве это стоит того?

Вопреки здравому смыслу, я лишь больше накалялся. Демидов знал, на какую рану подсыпать щёлочи. Он явно мной манипулировал, но сейчас я слышал лишь истину. Горло вовсе сдавило жгутом, когда Рогов раскрыл ладонь и предложил Арине то, что совсем не походило на мармеладного мишку.

– А вот и аскорбинка подъехала… – усмехнулся Вова.

Подскочив с бревна, я ринулся на Рогова. Грубым толчком в грудь, я отбросил его от Арины. Всё случилось так внезапно, что усвоить сделанное попросту не удалось. А вот взгляды присутствующих тут же сделали нас главной мишенью.

Музыка стихла. Голоса превратились в шёпот.

– Бунтуешь? – спросил Рогов, склонив голову набок. Он держался, но мне было заметно, как ярость закипает в его чернильных глазах. – Весьма опрометчиво, Дан.

Своим поступком я провёл черту. Раскрыл последнюю карту. Теперь Рогов точно знал, что подружка мне небезразлична. Но большим грехом было другое – протест на глазах присутствующих. Такое оскорбление Альфа ни за что не простит.

Его пронзительный взгляд рисовал на мне крест.