Над головой глухой, угрожающий раскат грома заглушает мрачные слова Кайли.

Я видел сон... Не все в нем было сном.

Погасло солнце светлое, и звезды

Скитались без цели, без лучей

В пространстве вечном; льдистая земля

Носилась слепо в воздухе безлунном.

Снова грохочет гром — предзнаменование того, что должно произойти, дурное предзнаменование, посылающее предвкушающую дрожь вниз по моей спине. Когда я отворачиваюсь от учителя английского, Элоди Стиллуотер пристально смотрит на меня.

В течение следующих тридцати минут я замечаю, что она снова и снова смотрит на меня из-под темных ресниц, и каждый раз, когда это происходит, моя решимость укрепляется.

Здесь есть какая-то связь. Странная, неудобная связь, которая заставляет меня потеть каждый раз, когда я думаю о ее разрыве. Интересно, чувствует ли она панику, огорчение и возбуждение всякий раз, когда слышит мой голос?

Элоди первая выходит за дверь, когда раздается звонок. Она наклоняет голову, закидывает сумку на плечо, прижимая к груди бирюзовую папку, и выскакивает из комнаты прежде, чем Карина даже успела вскочить на ноги.

До этого момента я не обращал внимания на Карину.

Я даже не удостоил ее косым взглядом. Она — наказание Дэшила, а не мое. И вот теперь я становлюсь её неудобством, как будто по ее коже бегут мурашки, и ее вот-вот вырвет, пока она пробирается через потертую, беспорядочную мебель Фитца, медленно пересекая комнату по направлению ко мне.

Чертовски замечательно.

Я знаю, что будет дальше.

Карина, Карина. Милая маленькая Кэрри. Курица-наседка с четвертого этажа. Хрен знает, когда Харкорт назначил ее защитником всех новых студенток, но она должна очень серьезно относиться к своей роли, если хочет прийти сюда и встретиться со мной лицом к лицу.

Она прочищает горло, объявляя о своем присутствии. Я смотрю вниз на свой телефон, притворяясь невежественным, но, конечно же, я прекрасно знаю, что она там.

— Карина.

— Ты мог бы соблаговолить на секунду отложить телефон. — Ее голос холоднее, чем тот ледяной тон, которым обычно говорила моя бывшая мачеха, когда обращалась к моему отцу.

Лукаво улыбаясь, я даю ей то, что она хочет — поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза. По моему опыту, многие люди хотят привлечь мое внимание.

Когда оно у них есть, они очень быстро хотят его вернуть. Карина — не исключение. Она вздрагивает под тяжестью моего пристального взгляда. Но она сильнее многих других. Она не отводит взгляда.

— У меня к тебе только два слова, Джейкоби. Не. Надо.

О-хо-хо. Это будет очень интересно.

— Не надо быть таким потрясающе красивым? Не надо быть умнее всех мужчин в этом месте? Не надо заставлять твое сердце трепетать в груди каждый раз, когда ты смотришь на меня?

Карина стискивает зубы, ноздри ее раздуваются.