Хотя, даже если вы были студентом здесь прошлой зимой, я все равно был бы признателен за несколько секунд вашего времени для обсуждения этого вопроса. Для вас это будет обновлением знаний.

В другом конце комнаты, сидя на желтом потертом диване под гравюрой Густава Климта «Поцелуй», Карина толкает Элоди локтем и что-то шепчет ей на ухо. В моем сознании это я наклоняюсь к ней, прижимаюсь носом к ее волосам, достаточно близко, чтобы уловить ее запах и сохранить его в памяти. Я представляю себе, как вблизи выглядит шелковистая, гладкая текстура кожи Элоди.

Хотя я внимательно изучил ее изображение на электронных экранах и печатных фотографиях, но еще не держал её в своих руках и не рассматривал ее черты лично. Мне бы очень этого хотелось. Больше всего на свете я хочу, чтобы она была подо мной, вырываясь из моей хватки. Хочу увидеть её хмурое личико, ее страх. Но самое главное, хочу увидеть, в ней ложь. Ту самую, которую пытаются показать все девушки, когда их паника усиливается их желанием, и они пытаются осознать свою собственную предательскую природу.

— На случай, если вы не удосужились проверить сводку погоды на последующие двадцать четыре часа, весь штат вот-вот столкнется с сильным штормовым фронтом, — говорит Фитц.

— Эти бури могут стать довольно пугающими. Удар молнии. Внезапное наводнение. К счастью для нас, мы находимся на вершине горы, так что нам не грозит опасность быть смытыми водой. Вульф-Холл, по сути, бомбоубежище. Он был построен так, чтобы выдерживать сумасшедшую погоду. Хотя ветер здесь может быть довольно коварным. Как только начнется шторм, будут действовать строгие правила. Никаких выходов за пределы территории академии. Вообще из здания выходить нельзя. Если ситуация казалась действительно опасной, бывали случаи, когда директор Харкорт считала нужным на всякий случай переселить всех в подвал. В том маловероятном случае, если нам понадобится эвакуировать объект, каждый студент должен быть в курсе установленных протоколов..."

"Фитц рассказывает об автобусах, которые приедут, чтобы отвезти нас вниз с горы, если будет объявлено чрезвычайное положение. Рассказывает об аварийных выходах, о первой помощи, и всей прочей фигне.

Я абстрагируюсь, скучая до чертиков. Я слышал все это уже тысячу раз. А вот Элоди — нет. Она словно прикована к месту, ловит каждое слово Фитца, делает мысленные заметки на случай, если беда настигнет нас здесь, в Вульф-Холле. Какая-то странная, незнакомая часть меня хочет успокоить ее и дать понять, что беспокоиться не о чем. Остальная часть меня, та часть, с которой я близко знаком, наслаждается ее видом, вся такая робкая и озабоченная.

Мне нравится ее одежда.