Ему требуется четыре часа, чтобы более-менее успокоиться, и к этому моменту уже стемнело. Моя челюсть болит от того, как сильно я её сжимаю.

В семь часов у Рэна начинает звонить телефон, и это ни хрена не прекращается.

— Моя сестра, — цедит Рэн сквозь зубы. — Наверное, хочет отругать меня за то, что ударил этого ублюдка. Она всегда просто терпела его дерьмо, как будто все это не имеет никакого значения. Но это важно, черт возьми.

— Я все понимаю. Конечно, важно. — Я бы сказала больше, но в моей голове крутится так много всяких хреновых вещей, что я едва могу мыслить здраво.

Это был не он. Это была не ты, Элоди. Ты в безопасности. Здесь тебе хорошо. Он за миллион миль отсюда. Он не может причинить тебе вреда.

Рэн понятия не имеет, насколько схожим было наше воспитание. Единственная разница в том, что теперь он достаточно взрослый, чтобы противостоять своему отцу. Я же никогда не смогу противостоять полковнику Стиллуотеру так, как он это сделал только что. И это заставляет меня чувствовать себя безнадежно.

Номер, в котором мы поселились, очень красивый, но ни один из нас даже не пытался рассмотреть наше окружение. Мы оба ушли в свои маленькие мирки, и думаю, что нам обоим потребуется некоторое время, чтобы вернуться в реальность.

Телефон Рэна снова взвизгивает, его мелодия звенит в напряженной тишине.

— Я думала, ты никогда не держишь эту штуку включенной, — говорю я.

— Ты права. Я должен просто отключить эту чертову штуку… — он съеживается, когда смотрит на экран. — Черт. Теперь и она тоже пишет сообщения. Очевидно, он втянул в это дело Харкорт.

Рэн выключает телефон.

— Если декан хочет поговорить с тобой, может, стоит взять трубку?

— Будет лучше, если они все немного успокоятся. Сейчас все на взводе. Я стараюсь не злиться, но ... — он садится на край кровати рядом со мной, переплетает пальцы и слепо смотрит на свои руки. — Мне очень жаль, Элоди. Я говорил тебе, что он будет вежливым и обаятельным, а на самом деле это было не так. Я видел, что он был в плохом настроении, но не думал, что все так повернется. Я бы никогда не взял тебя туда, если бы хоть на секунду подумал, что он будет так дерьмово с тобой обращаться.

— Все в порядке, Рэн. Серьезно. Несколько грубых слов от твоего отца сейчас не могут повлиять на меня. Я имею в виду, что Пакс ежедневно называет меня шлюхой. Я не возражаю.

— Да, но... — Взгляд Рэна становится жестче. — Я возражаю. Я, черт возьми, возражаю. Элоди… — шепчет Рэн. Теперь он поднимает голову, но не смотрит на меня. Его внимание приковано к окну напротив кровати, из которого открывается вид на бассейн отеля. — Скажи мне, что случилось.