Пробую. Какая же она, вот бы узнать. Хочу знать. Ответь мне. Приглашаю. Я ловлю твои знаки, чувствуешь?

Она хороша. Мягкая, вся прям девочка-девочка, и дышит часто. Полностью в нем, в поцелуе. Замирает, ведя по моему языку своим, дает распробовать. А мне нравится.

Не должен, конечно. Она ведь и переоделась перед баром неслучайно - в огромный толстый свитер и джинсы с мотней до колен, чтобы не провоцировать. Она намекала, но сейчас находится здесь. А рядом только я и полностью пустой дом.

Я не должен с ней, но хочется. Прямо по венам растекается, да по мозгам бьет, вырубая их. Хочется.

В машине можно, но не с таким количеством одежды. Гребаный ноябрь. И на кровати лучше, удобнее и вариантов больше. Она идет первой, я следом. Пялюсь, предвкушаю. Просто ночь, девушка и я. Если обоим хочется, то почему бы нет?

В прихожей, как обычно возле шкафа, она снимает верхнюю одежду, обувь, я следом. Закрываю собаку в кабинете. Хочу предложить из вежливости чай, кофе, может быть… эм, вино? Пошлятина какая. Но она на меня не смотрит, не дает даже шанса сказать что-либо. Игнор ощутимо царапает, впервые рядом с ней осознаю себя ущербным. Это неприятно, когда она на меня не смотрит, не понимает, что у меня на языке.

"Идет вперед, прямиком в спальню. Движения, правда, угловатые, будто ломаные, словно она деревянная, а не из плоти. Все еще на что-то надеясь, пишу ей смс: выпьем? Сотовый брякает в ее сумке, сумка на полу, а ее хозяйка в спальне. Захожу, а она раздевается до белья, аккуратно складывает вещи на стул, стоит передо мной, в глаза не смотрит, под ногами паркет. Да что в него пялиться, просто доски! Пытаюсь что-то изобразить. Она не смотрит. А я немой, возбужденный лузер.

Потом она ложится на кровать и закрывает глаза.

Горечь растекается по жилам, подавляя желание. Нет, я бы мог. И она бы дала. Но… вот так? Молча, не глядя, после того, что было? В обязаловку? А в бассейне ведь горела в руках, жглась, откликалась. Безумие. Не стану я с ней ни за что. Особенно так. Хочется-перехочется.

Накрываю девушку покрывалом, затем присаживаюсь на пол к ней спиной, облокотившись на кровать.

Тру лицо. А сигареты в прихожей остались. Не будет у меня с ней ничего и никогда. Потому что даже дуры не трахаются с такими, как я.

Чего ты ожидал после «Веретено»? Решил ее уничтожить, затем передумал, и ждешь, что на шею тебе кинется?

Я аж захлебываюсь разочарованием.

Но ведь она почему-то не увольняется.

Почему?

Элен думает, что я не слышу, но я-то слышу, как она всхлипывает. Такое чувство, что ей в голову напихали правил, причем противоположных по смыслу, и велели исполнять. Вот она и мечется, пытается соответствовать, влипая в передряги.

Вот бы узнать, чего хочет сама Элен.