Оно вроде театр тоже… Во всяком случае, со слов Бурова. Но все же это дело иного порядка. Поэтому пойдет как дар городу от императорской четы.

Устроившись в карете за складным столиком, Петр начал быстро писать, уже не отвлекаясь ни на что другое. Елизавета предпочла ждать молча. Как это бывало еще у Петра Первого, его внук порой вот так, на ходу создавал… Нет, не указы. Еще чего не хватало, с бухты-барахты принимать законы. Но, как говорится, куй железо, пока горячо. Вот он и ковал, в смысле готовил проекты, которые потом предстояло рассмотреть на заседании Сената.

– Вот, Лиза. Это чек на шестьдесят тысяч. Далее уж сама. Управишься, надеюсь.

– Не сомневайся. Еще как управлюсь, – принимая ценную бумагу, заверила великая княжна. – А что ты там писал? Уж не указ ли об учреждении театров?

– Пока только проект.

– Вот и ладно. Если ты что начал, то обязательно доведешь до конца.

Не сказать, что встреча с великой княжной и его ограбление буквально на дороге добавило ему настроения. Оно вроде и нужное дело. Вон, даже будет вносить на рассмотрение проект указа об учреждении театров как в столице, так и по губернским городам. Но, с другой стороны, все это подразумевало под собой траты. Сомневался он по поводу того, что эти увеселительные заведения способны окупить себя и даже приносить прибыль. Хотя… Может, и ошибается. Во всяком случае, Буров как раз был уверен в обратном. Даже корил себя за то, что раньше об этом не подумал. Что же, ему виднее, к тому же он редко ошибался.

Ну наконец-то. Вот и Летний дворец Петра Великого. Крепость его внука, где тот мог уединиться и куда допускали далеко не всех. Причина в том, что этот дворец, похожий на большой дом немецкого бюргера, являлся рабочей резиденцией Петра Второго.

Именно что рабочей. Никаких официальных приемов здесь не проходило. Мало того, иностранцы сюда допускались строго дозированно, и только если дела требовали обсуждения в спокойной обстановке. В основном же здесь император принимал подданных. Хм. Даже тюрьма дедовская не пустовала. Правда, она использовалась только в том случае, если Петр желал говорить с подследственным лично.

Посещения тюремных казематов не улучшали его настроения, а уж наблюдать за пытками ему было просто неприятно. Вот и возили некоторых пленников во дворец. Но постоянно, как при деде, там никого не держали и уж тем более не допрашивали с пристрастием. Кстати, Петр в этом был не одинок. Прекрасно чувствуя Бурова, он знал, что отношение того к подземельям схожее. Но он также знал, что, случись надобность, Буров ни на секунду не усомнится, стоит ли применить пытки. Он даже называл это экспресс-допросом в полевых условиях.