Как Румянцев ни старается изображать из себя увальня, а Восточную Пруссию он все же занял. Не хотелось бы терять лицо выходом из войны. Но только мир с нами может позволить Фридриху выстоять. Но я просто не представляю, как все обставить так, чтобы сохранить лицо.

– То есть ты уверен, что если Румянцев получит приказ, то подаст Берлин на шпаге?

– Не так легко, как ты об этом думаешь, но уже к концу этой летней кампании с Пруссией было бы покончено.

– Ясно, – задумчиво произнесла она, но потом вдруг встрепенулась. – Погоди. Так если ты про Катерину все знал, отчего тогда со мной себя так вел? Я переживаю, что ты решил дочку с нелюбимым окрутить, а тут оказывается… – Она даже задохнулась от охватившего ее возмущения.

– А оттого и молчал, что ты, Аня, слишком уж хочешь всем детям нашим счастья. И не в первый раз забываешь про их долг перед отчизной и народом. И это тебе урок. А еще чтобы помнила, что помимо твоих заводов, фабрик, институтов благородных девиц и благотворительных обществ есть еще и твоя семья. И коль скоро так случилось, что Катерина тебе преподнесла сюрприз, то, выходит, не все у тебя с этим ладно.

Маневр получился просто великолепным. После того как Фридрих приложил огромные усилия к реорганизации и подготовке армии, подвижность и стремительные длительные переходы стали ее отличительной чертой. Три недели назад он разбил французов, стремившихся на соединение с австрийцами. Затем развернулся и две недели назад разгромил австрийцев. Угроза со стороны этих соперников была ликвидирована, и теперь пришла пора наконец прогнать Румянцева из Восточной Пруссии. На переход в триста миль ему понадобилось только две недели.

Русские не могли ожидать ничего подобного. Как, впрочем, уже не в первый раз. Они вообще отличались чрезмерной медлительностью, а потому стремительные броски прусской армии для них были недосягаемы. Нет, они, конечно, были не так уж и плохи во время турецкой кампании, но за прошедшие десятилетия они утратили свое единственное преимущество – стремительные марш-броски.

А драться русские никогда не умели. Другое дело, что за спиной у русского царя было многомиллионное население, которое превосходило прусское более чем в десять раз. Вот именно людской массой он и брал, выигрывая сражения не считаясь с потерями и заваливая поле боя трупами.

Впрочем, нет. Ни одного сражения его армия так и не выиграла. Этот Румянцев, как бык, стоял на одном месте, пока прусская армия пыталась свалить его с ног. И вовсе не вина фельдмаршала Левальда, что у него просто недоставало солдат, чтобы изрубить эту огромную людскую массу.

Но ничего. Сегодня все будет иначе.