Кирилл сокрушённо выдыхает:

– Ты – конченый псих!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Мне вдруг становится холодно. Не знаю, почему, но телом овладевает такой озноб, будто меня ледяной водой окатили. И этой ледяной водой был сейчас Максим Савельев. Незнакомец, которого я раньше и по телевизору-то не видела. Потому что далека от всяких там спортивных звёзд.

Но вот одно короткое мгновение... Его тёплая ладонь на моей руке – и мне вдруг кажется, что мы уже раньше встречались. Однако заглянув в его лицо, понимаю – этого не может быть. Я бы запомнила.

Сейчас у меня от этой встречи мурашки по коже...

А когда в дверях появился второй мужчина, вообще захотелось забиться в угол.

Не нужно было соглашаться на это дело. Просто во мне взыграло упрямство. Не вовремя как-то...

Спрятав ладони в рукава свитера, пытаюсь согреться. Со мной происходит что-то странное. Сердце стучит так быстро, будто готово выпорхнуть из груди. Я с трудом держала себя в руках при этих двух мужчинах, а теперь готова расклеиться.

Может, домой пойти? Всё равно на сегодня у меня дел больше нет.

Неожиданный стук в дверь вынуждает меня вновь собраться. Расправив плечи, наблюдаю за тем, как в узкую щель заглядывает Алёнка с ресепшена. Заметив, что я одна, она тут же врывается в кабинет и бесцеремонно падает на стул напротив меня."

"Не сказать, что мы прям уж подруги. Девушка слишком часто суёт свой нос куда не следует. Но она такая доброжелательная... Совсем не злая, не завистливая. Немного наивная в силу своего юного возраста. В нашем коллективе мне намного легче общаться с ней, чем с большей половиной продвинутых и суперамбициозных юристов.

Дело Савельева мне просто сбагрили, посчитав его гиблым. А я вот взялась.

Ненормальная...

– Может, чайку? – лучезарно улыбается Алёнка, выкладывая плитку шоколада со своей тёзкой на упаковке.

С козырей пошла.

Улыбнувшись в ответ, поднимаюсь со стула и подхожу к подоконнику. Там стоит электрический чайник, чашки, пакетики с заваркой...

Включив чайник и бросив по пакету с чаем в две кружки, разворачиваюсь к Алёне. Тщательно скрываю отголоски дрожи в теле, крепко обняв себя за плечи.

– Ты какая-то бледненькая, Ева, – девушка смотрит на меня с беспокойством. Но потом её губы растягиваются в улыбке, и она с лукавым прищуром заявляет: – Может, Максим Савельев так на тебя подействовал?

Да. Именно он. Только вот я не знаю, почему.

Однако вслух я фыркаю с наигранным возмущением.

– Нет ничего ТАКОГО в этом Савельеве!

– Да прям! – подражая мне, она тоже фыркает. – Ни великолепных серо-голубых глаз, в которых жаждешь утонуть. Ни чувственных губ. Ни ямочки на широком мужественном подбородке.