Он был удовлетворен, но он опаздывал на службу, и не успел войти к себе в кабинет, как ему передали, что его срочно вызывает генерал.

Он знал, для чего его вызывают. Надо найти Жадова. Генерал уже говорил с ним об этом. Анохин может успокоиться: в Москву Жадов не вернется. Его надо искать всюду и везде. Надо сообщить на все пограничные заставы. Если ему и удастся добраться до границы, его возьмут там… Евдокимову придется об этом побеспокоиться. Предстоит еще тяжелая, напряженная работа…

Что ж, он готов к ней…

Евдокимов вошел к генералу, но не успел даже раскрыть рот для приветствия.

- Это еще что за номер? - закричал на него генерал и застучал по столу пальцем. - Мальчишество! Бестактность! Вместо того чтобы заниматься делом, вы выкидываете какие-то эскапады! Кто вам это позволил?

Даром что старик! Откуда ему все становится, немедленно известно?

Генерал кричал, стучал по столу, бушевал, но Евдокимову почему-то казалось, что он не очень сердится.

Постепенно генерал начал остывать, смяк. Вытащил из кармана носовой платок и вытер на лбу бусинки пота.

- Вы меня уморите, - сказал генерал. - За вами нужен глаз да глаз…

Генерал почесал затылок.

- Ну? Чего вы молчите? - опросил он.

Он строго посмотрел на Евдокимова, но глаза у него не сердились.

- Говорите же, Дмитрий Степанович! Что вы можете сказать в свое оправдание?

Евдокимов вздохнул. Действительно, что он мог сказать в свое оправдание?

- Григорий Петрович, - умоляюще промолвил он, - Но ведь я купил эти цветы на свои собственные деньги!"