— Злата, ты одета? — мужской сильный голос показался мне смутно знакомым. Пока я вспоминала, кто это, он вновь заговорил: — Злата, открой, или я ее выломаю, — требовательно и жестко. По-моему, Демьян…

Ну что он тут делает? Он ведь на соревнования улетел. А Макар?.. Вернулся? Спрыгиваю с полюбившегося подоконника и иду к двери. Свет не зажигаю.

— Как ты сюда прошел? — как только распахиваю створку, свет падает из кухни, отступаю в тень, пряча за распущенными волосами лицо.

— Особые обстоятельства требуют особых мер и разрешений, — он проходит в комнату, сразу находит включатель, словно знает точное расположение.

— Зачем ты здесь? — не спешит отвечать, закрывает створку, делает шаг ко мне, бережно берет за подбородок, но я отворачиваю лицо, наклоняю его еще ниже.

— Злата, я должен посмотреть, — настойчиво, но не грубо.

— Зачем?

— Чтобы знать, насколько эту падлу калечить, — теперь в его голосе прорезаются жесткие опасные ноты, по позвоночнику ползет холод. Я почему-то уверена, что это не просто слова.

— Зачем? — повторяюсь, но это от растерянности. Поднимаю лицо, взгляд Демьяна мечется по моим синякам, разбитой губе, отекшим скулам…

Все повторяется, как с его отцом.

Взгляд темнеет, становится опасным. Они все очень похожи, словно хищники из одной стаи. Хотя так оно и есть.

— Пойдем, сядешь. Я кое-что тебе должен рассказать, — подталкивает меня к кровати. Когда я присаживаюсь на край, он пододвигает стул, садится напротив меня.

— Не надо ничего предпринимать, я не хочу, чтобы ты или… кто-нибудь еще пострадал, — имя Макара не смогла произнести, к глазам подступают слезы. — Я написала заявление в полицию, пусть они разбираются.

— Злата, мы не будем это обсуждать, — обрывает меня.

— Я поступлю так, как посчитаю нужным. Этого вообще не должно было случиться, — трет пальцами губы, не отрывая взгляда от моего лица.

Демьян слишком близко, навис коршуном, мне хочется отодвинуться."

"— Я хотел с тобой поговорить о моем брате, Злата, — наклоняется еще ближе, будто секрет хочет открыть. — Макар на тебе повернут, и это никак не лечится, — мне Меленчук, наверное, мозги отбил, потому что никак не могу понять, что это означает.

— Я не понимаю.

— Я рад за него, ты очень хорошая девочка и подходишь ему, как никто, — продолжает загадками изъясняться, или это я плохо соображаю?

— Он… мы больше не общаемся.

— Ты неправильно понимаешь его молчание. Поверь, в его мыслях только ты. Свое поведение пусть сам объясняет, когда вернется, а нам вместе нужно подумать, как не допустить беды.

— Какой беды? — насторожилась я.

— Макар легко обзаводится не только друзьями, но и врагами. А ты его слабое и самое уязвимое место, Злата, — стараюсь не радоваться этим словам, потому что потом слишком больно понимать, что это не так.