Через двадцать с небольшим лет Макар будет выглядеть почти так же – красивым и интересным мужчиной. — Я хочу прямо сейчас забрать свои документы и уехать домой.

— Забрать документы и уехать домой ты еще успеешь, — присаживаясь передо мной на корточки. — Но сначала я накажу каждого, кто это допустил, а потом мы с тобой еще раз подумаем и решим, где ты хочешь учиться, — он говорил мягко, будто хотел усыпить, но его глаза горели опасной темнотой, той самой, которую я видела во взгляде его сына. — Прямо сейчас мой водитель отвезет тебя в больницу, где ты пройдешь полное обследование.

Шок стал отпускать, в любой момент я могла разрыдаться, ком застрял в горле. Глядя на Кайсынова-старшего, я отчетливо поняла, что хочу видеть сейчас рядом с собой Макара, а не родителей, и тихо всхлипнула. Он далеко, он с другой…

— Я хочу домой… — по щекам потекли крупные соленые слезы, обжигая разбитые губы и царапины на лице…

Глава 14

Злата

Я пряталась у себя в комнате. Лицо болело нестерпимо, даже таблетки обезболивающего не помогали. Когда вернулась в общежитие, поймала на себе взгляд Марфы. Она удивилась, немного напугалась и даже сделала вид, что беспокоится.

— Что случилось? Это… из-за этого отменили занятия? — в голосе волнение, а в глазах довольный блеск.

— Я не знаю, — холодно бросила и закрылась у себя. Она несколько раз стучалась, приглашала посидеть с девочками, наверное, они хотели узнать последние новости из первых уст, потом предлагала что-нибудь поесть, но я сказала, что хочу отдохнуть.

После появления Кайсынова-старшего, полиция стала вести себя вежливо, ни одного грубого слова и косого взгляда. Заявление я все-таки написала по просьбе Сергея Петровича.

Я думала, в его интересах не привлекать полицию, скандал не нужен ВУЗу, но оказалось, я ошибаюсь.

Отец Макара серьезно вознамерился наказать Меленчука. Я заметила, что только со мной он разговаривал как-то мягко, даже по-доброму, с остальными – отрывисто и жестко. И в больницу отправил, и врачу при мне два раза звонил, выяснял, какие у меня травмы, как я себя чувствую.

Хотелось сбежать домой, упасть в объятия мамы. Я должна была позвонить родителям и все рассказать, но никак не могла собраться. Представляю, как расстроится папа, будет себя винить, мама, увидев меня, расплачется.

Врач «успокоил», сообщив, что синяки будут сходить дней десять, даже если использовать мази, которые мне купил водитель Кайсынова. Врач ему передал список лекарств.

Очередной стук в дверь я решила проигнорировать, пусть думает, что я сплю. Никого не хочу видеть. Я готова бросить все и уехать, меня здесь ничего не держит. Когда-то так ярко горевшее желание здесь учиться безрадостно затухло. Забыть… забыть и не вспоминать. Стук повторился, уже более настойчивый, требовательный.