Раз Савицкие не в курсе, значит, Ярина не обманула, и реально между ними кошка пробежала. Но какая? Ярина молчит. Савицкий тоже вряд ли скажет правду.

— А зачем вам она? — вздернул бровь. — Снова через нее делишки стряпать? Вы же подставили ее под удар. А если бы я убил ее или посадил в тюрьму? Не жалко дочь было? М?

— Это дело семейное. Тебя не касается. А ты, — посмотрел на меня с едкой насмешкой, — ничего бы не сделал. Ярина умница, и хорошо отыграла свою роль. С рук у нее ел. Но квиты биты: мы тебе деньги, ты нам Ярину. Останемся при прежних раскладах.

Я рассмеялся. Наивные.

Они даже пока не знали, что скоро им нечем будет платить, и не только мне. Когда-то они лишили меня счастья быть мужем, я в ответ лишу их главной ценности — денег, вырву жало у змеи.

— Глубоко неуважаемый тесть, идите на хуй. Пожалуйста.

Савицкий побагровел, а Артур громко рассмеялся и сделал неожиданное:

— Дмитрий Владимирович, оставьте нас, пожалуйста. Мирослав, и тебя попрошу.

Мы с братом переглянулись: он взглядом спросил, смогу ли без крови? Я смогу.

— Святослав Игоревич, — нарочито по-дружески заговорил, — давай поговорим, как деловые люди.

Мне нужна Ярина. Увы, но дядька грезит чистокровными внуками.

Я подумал о дочери жены. Ведь она его. Так она сказала. Ведь если бы было по-другому, Ярина бы не стала скрывать. О таких вещах не врут. Меня много раз пытались поймать на пузо, но стоило прижать к стенке — сразу кололись на правду. Ярина тоже раскололась бы.

— Мы оба с тобой никого не любим, нам нужны деньги и власть. Я перевезу все активы в Москву вместе с женой, которую ты мне уступишь. Взамен — очень большая компенсация помимо той, что мы у тебя украли. Отдай мне мать и дочь, они ведь тебе не нужны.

Я предлагаю настоящий прочный мир."

"Я молча заставлял себя считать баранов, чтобы не кинуться рвать соперника. Я знал, что он себялюбивый подонок, но не думал, что настолько. Он относился к ним обеим, как к мясу. Я вряд ли лучше, но у моей жестокости другие корни. Здесь исключительно расчет. И он неверный. Даже без завещания деда Ярину не отдам и не разлучу с дочерью. Неважно, чья она, но моя жена дышала этим ребенком. В наших кругах это редкость.

Я вытер губы тканевой салфеткой после крабов и бросил ее в лицо Артуру. Это был мой ответ, слов он недостоин.

Он оскалился и повторил маневр. Отпиздить бы его, да место слишком людное. Мне негативной рекламы в прессе сейчас не нужно, и Артур это знал.

— Увижу рядом с моей женой — убью, — предупредил ровно и без тени иронии. Давно у меня руки чесались избавить мир от этого экземпляра.

— Что, мужская гордость тю-тю? — решил подстебнуть Артур. — Да, Яри красива, но чтобы настолько скрутить тебя… — приподнял бровь, намекая на мою слабость. Бил по эго.

Да, гордость, как и принципы, летела к чертям.