Рядом тут же материализовался лебезящий менеджер и начал расхваливать свой товар.

— Понтовые тачки, — выдала, используя молодежный сленг. Дома так разговаривать было запрещено. Мне лично безжалостно влетало от преподавателя по этикету с молодых ногтей. Я привыкла говорить правильно при родителях, в гостях, в светских гостиных и на важных мероприятиях. Но у меня был и другой мир: в академии я могла быть как все, и мне очень не хотелось бы его терять. Многие мечтали бы родиться, ни в чем не нуждаясь, но это та самая золотая клетка. А клетка — это всегда клетка. Это несвобода. Разве люди могут быть счастливы, живя в неволе?

— Вполне… понтовые, — менеджер обернулся на Святослава, сглотнул, затем снова на меня. Он не знал, кого обхаживать и облизывать необходимо с большим рвением. Ведь выбирала я, а платил мой спутник.

Я вполуха слушала о достоинствах премиальных авто и скорости спортивных, вроде бы смотрела, но не замечала, только остро и чутко ощущала, как прямо за мной тянулась тяжелая чувственная энергетика Нагорного. Наступала мне на пятки и забивала нос ароматом сложного парфюма, ноты которого не удавалось разобрать. Горький кофе? Пьянящий ром? Пряный сандал?

— Я не умею водить, — отчего-то решила признаться.

— Почему? — его дыхание пощекотало мне макушку.

— Папа не считал нужным. Со мной всегда водитель.

— Скоро ты станешь моей, Ярина, — прошептал на ухо. — И перестанешь слушаться папу.

— А кого мне слушать? Вас? — обернулась, клюнув носом в грудь Нагорного.

— Мы берем Феррари, — вместо ответа объявил громко. Да, его. Кого же еще…

— Гав-гав! — в ноги неожиданно бросился коричневый клубок. Миниатюрный и умилительно славный. Я присела и погладила щенка.

— Привет, малыш, — он так ловко прыгнул ко мне на руки и начал лизать лицо. — Ты чей? — и тут же услышала:

— Линдси! Линдси! Ты где?

Я пошла на голос. За столом одного из менеджеров сидела молодая девушка вместе с возрастным мужчиной. Оформляли покупку. Она не была похожа на дочь или жену. Интересно, а я похожа на невесту или тоже на юную любовницу?

— Тебе понравилась собака? — Нагорный оказался рядом.

— Да, но… — я не договорила, Святослав уже подошел к паре, сидевшей в креслах.

— Эта ваша собака? Сколько вы за нее хотите?

— Милый… — девушка повернулась к мужчине. Ей не нравился подобный расклад.

— Щенок не продается, — объявили Нагорному.

— Я не спрашивал, продается ли он. Я его покупаю, — вроде бы говорил спокойно, а каждое слово тяжестью заставляло склонить голову.

— Но…

— Сколько?

У девушки задрожали губы, а взгляд направлен на меня: ее Линдси все еще в моих руках. Господи, какая дикость! Нагорный вообще не интересовался чужим мнением, просто брал все, что приглянулось. Считал, что в этом городе все априори его, а что чужое — у того есть цена.