— Вот вам новый плед… Ой, простите.??????????

Раздается где-то сбоку.???????????????????

Я резко вздрагиваю и испуганно поворачиваю голову на администратора.

Она вошла и все увидела! То, чем мы тут занимаемся. Какой стыд!

— Стучать не учили? — раздраженно рычит Ратмир.

Кажется, в отличие от меня он совсем не смущен. Скорее больше зол на внезапное появление посторонних в нашем номере.

— Так я стучала! — оправдывается она.

— Давайте сюда уже то, что принесли и уходите.

Пока он забирает из ее рук сверток, я, пользуясь моментом, высказываю из его объятий и, сдернув с его плеча принесенное для меня полотенце, прячусь в душевой.

А там, опустившись на бортик, прикладываю тыльную сторону ладоней к пылающим щекам.

Он поцеловал меня, мамочки. И я целовала его в ответ. При всем желании я не смогу потом свалить все на то, что он сделал это насильно, что я не хотела и прочий бред.

Конечно, я этого хотела. И, конечно, он это почувствовал.

Вроде бы не произошло ничего сверхъестественного, но для меня этот поцелуй значит так много. А что он значит для него?

Вдруг меня осеняет осознанием, что он может сделать теперь обо мне совершенно неприглядные выводы.

Кто там знает, что творится в его голове. Если учесть жесткость его взглядов, то повела я себя как доступная девушка.

Чем тогда я лучше этой его Миланы, которая готова буквально на все, стоит ему только помнить пальцем?

Конечно, я бы ни за что не позволила ему зайти дальше, но ведь он этого не знает!

Сколько раз я грозилась, обещала, что он он ко мне даже пальцем не притронется и вот, пожалуйста.

Теперь вместо эйфории и ощущаю испуг смешанный со стыдом. Страшно так, что сводит живот.

— Ань! — раздается стук в дверь.????????????

Она просто прикрыта и замка на ней нет, значит он может свободно войти, как уже сделал получасом ранее.

Остается только надеяться, что он этого не сделает.

— Что???????????????????????????

— Ты почему убежала?????????????????

— Мне… мне нужно душ принять, — аккуратно, чтобы снова не упасть, забираюсь в душ и включаю на этот раз горячую воду. — Не входи, пожалуйста.

К счастью, он не заходит, и я нахожусь в ванной так долго, что кажется, будто прошла целая вечность. Кончики вымытых волос уже начинают высыхать, а все сижу на бортике, боясь выйти наружу."

"Что я ему скажу теперь? Как посмотрю в глаза?

И смогу ли посмотреть после всего, что произошло.

Мне действительно безумно важно, что он подумал, какое у него сложилось мнение.

— Ты собралась просидеть там всю ночь? — спрашивает он за закрытой дверью. — Рано или поздно тебе придется выйти.

Он прав.????????????????????????

Затягиваю туже поясок белоснежного ""вафельного"" халата и, вздохнув, словно перед дорогой на эшафот, открываю дверь.

— Ну наконец-то.

Юнусов лежит на постели поверх криво брошенного нового покрывала.