Но потом в какой-то момент глава семьи набрал долгов, и на свой страх и риск открыл свое первое дело — небольшую лавку на рынке с восточными сладостями, и бизнес его неожиданно пошел в гору.

Спустя одиннадцать лет Нодар Юнусов купил весь рынок, а вместо лачуги теперь красуется неприлично огромный дом...

Ратмир шагает впереди, таща за собой мой небольшой чемодан с вещами. На меня не смотрит и вообще ведет себя так, словно меня здесь нет.

— Язык проглотил? — произношу первой и сама же пугаюсь своей неожиданной смелости.

Раньше бы я ни за что не рискнула вот так нарываться, но после вчерашней картины во мне словно что-то поменялось. Теперь я знаю его секрет, он по-прежнему гуляет по девкам, и я знаю точно, что дядя Нодар придет в ярость, если узнает, что его сынок, который помолвлен, изменяет будущей жене.

Старший Юнусов такой же как мой отец — за традиционные семейные ценности, достоинство и честь. Правда, как бы он не порол в детстве Ратмира, он все равно умудрился вырасти форменным ублюдком, который считает, что ему все должны.

— Язык проглотил, говорю? — повторяю сказанное, и Юнусов, остановившись, оборачивается на меня.

На его до отвращении красивом лице смешались удивление, озадаченность и злость.

— Что ты сказала? Повтори.??????????????????

— Я и так дважды повторила, — мне страшно, но я делаю вид, что это не так. — Вообще-то, я не пустое место.

— Для меня ты именно оно, — выплевывает он. — Тебя мне навязали. По собственной воле я бы даже в сторону твою не посмотрел.

Сказанное им задевает, становится так обидно, что на глаза наворачиваются предательские слезы. Но я не даю им пролиться. Слишком большая будет для него честь.

— Как и тебя мне. Видеть тебя не хочу!?????????

— Так не смотри! — ухмыляется он и возобновляет шаг.

Но я смотрю. Смотрю на его маячавшую впереди широкую спину и так хочется поднять с земли самый тяжелый камень и…

— Зачем тогда указываешь мне, как мне выглядеть и что носить, раз я пустое место? — никак не могу уняться. — Если я никто, так и не лезь ко мне!

— Раз ты моя будущая жена, — чеканит сквозь зубы он, — значит, будешь делать то, что я сказал.

— С чего это вдруг??????????????????

— С того, что я так хочу.?????????????????

— Еще чего! — выкрикиваю я, и он снова останавливается.

Утро совсем раннее, свежее, тихое, на улице никого. Точно ведь кто-то услышит…

— Ты не имеешь права так разговаривать со мной, — шипит он, и в темных глазах просыпается ярость. — Никогда. Поняла меня?

— И что ты мне сделаешь? — показушно смело иду на рожон. — Побьешь? Да мой отец закопает тебя, если ты меня хоть пальцем тронешь. И ты это знаешь!

— Трогать? Тебя? — лица касается оттенок брезгливости. — Да я к тебе даже не прикоснусь. Я не настолько безнадежен.

В горле неожиданно собирается соленый ком.