Прежняя никогда бы так не поступила: уехать неизвестно куда. Всё-таки забота о ком-то сильно меняет. По крайней мере, я изменилась. Раньше легко можно было повлиять на моё мнение. Но не сейчас. Никакие доводы не заставят меня совершить убийство. По-другому аборт я назвать не могу.

Я положила руку на совершенно плоский живот. Ещё совсем ничего нет, но я знаю, что не одна. И я была уверена, что родится сын. Андрюшка. Другого имени мне не надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.

Но родилась дочь. Не скажу, что я сильно расстроилась. Нет! Просто я всю беременность называла ещё не родившегося малыша Андрюшей, даже когда на УЗИ сказали, что родится девочка. Вот не верила, и всё. И поэтому когда нужно было регистрировать дочку, я немного растерялась. Ведь имени для девочки у меня не было.

– Как запишем?

– Я… не знаю.

– Приехали! Мамаша, у вас было столько времени!

– Я думала, что родится мальчик.

– И пока в роддоме лежала, тоже про мальчика думала?

В роддоме я думала о том, как было, если бы Андрей остался жив. Радовался он дочке, или нет? Но этого говорить, конечно, не стала.

– Нет.

– Тогда придумывайте сейчас! Только быстро!

И я назвала дочь именем своей бабушки, которую очень любила.

Кудрина Екатерина Андреевна.

Мы пока жили с Аней. Но я планировала снять отдельную квартиру. Всё-таки учиться, когда по ночам плачет маленький ребёнок, ей стало сложно.

На время декрета я старалась как можно сильнее урезать бюджет. Найти работу с соцпакетом у меня не получилось. Поэтому все выплаты, полученные по беременности, старалась сразу не тратить. Знаю, что оплачивать самой квартиру будет тяжело, но и Аню стеснять больше не хотелось.

Тем более что Аня начала встречаться с молодым человеком. Я очень хотела, чтобы у них всё получилось. Но это же Аня! И её вечные комплексы по поводу фигуры никуда не делись. Правда, очки мы ей сменили на линзы. А вот вытравить из её головы Наумова было сложнее.

И как бы она ни отнекивалась, Аня каждый день о нём говорила. Я даже считала по сколько раз на день. И если в самом начале имя Пети она называла раз по двадцать, то спустя время его имя стало звучать раз или два. Но ни один день не проходил, чтобы она про него не вспомнила. Я в шутку называла это хронической болезнью Наумова.

Против самого Пети я ничего не имела. Он иногда звонил, интересовался моими делами. И Аня в эти дни по несколько раз допытывала, что он сказал, или что спросил. И в конце концов, я стала включать громкую связь, чтобы она могла всё сама слышать, если, конечно, была дома. Но каким-то внутренним чутьём она всегда угадывала, когда он позвонит.