Платья и сарафаны безжалостно отбрасывались, пока она, наконец, не нашла то, что нужно.

Ярко красная юбка для ее цели подходила отлично. Быстро подобрала к ней в набор белую рубаху и черную шаль. Все? Нет, еще туфли. Уже не глядя, она вышвыривала остальную одежду, чтоб добраться до дна. Там в самом низу нашлись и туфли. Среди них были красные. Отлично. Она переобулась и выскочила обратно на палубу. Вовремя. Приспустив паруса, корабль равнялся с их ладьей.

- Приветствую благородного капитана, - она игриво поставила ногу на вдоль бортовой приступок и носком красной туфли начала отстукивать ритм, совпадающий с тактом ударов бубна Костяного Принца.

Может самого бубна пираты и не слышали, но так даже лучше, тем сильнее он на них действовал.

- Здравствуйте, княжна, - капитан галантно приподнял треуголку.

Расчет ее был прост. Какой пиратский капитан откажется поиграть в благородство, коли «благородным» его назовет «настоящая» княжна… и если тот полностью уверен при этом, что княжна в его власти? И он повелся на игру. Приосанился. Задрал подбородок. И совершенно не отдавал себе отчета, что не в состоянии отвести взгляда от красной туфельки, отстукивающей странный беспокоящий ритм.

- Чем обязана, капитан? – Ольха сняла ногу со скамеечки и прошлась по палубе, выбивая каблуками плясовой такт. Тело ее двигалось плавно, а шаги, напротив, все сильнее впечатывались в палубные доски и вторили бубну все звонче. Теперь вся пиратская команда глазела на нее разинув рты и выпучив глаза.

- Ничего личного, княжна, - ответил капитан. Он еще пыжился, пытаясь изображать благородное превосходство, но уже поплыло его сознание, прежнего уверенного самодовольства в его голосе больше не было.

- Неужели вы вот так, возьмете и схватите меня, маленькую? – Ольха никогда не училась плясать, но, будто уханье бубна открыло в ней потаенный источник. Суть пляса в это мгновение она чуяла, даже не так, точно знала. В плясе выплескивается сила, способная завораживать и подчинять внимание. Собственно, потому он пляс, что «плещет»."

"Ей вспомнилось, как дядька Прохор наложил тогда на базаре чару на эльфа без всякого нифрила и как разъяснял ей потом, что сила не в нифриле, а в человеке. Она впервые творила могию напрямую без нифрилового костыля.

Ей сейчас помогал еще и бубен. Сила жизни, которую она выплескивала, сплеталась с силой самой смерти.

Капитан начал было что-то отвечать ей, но только губы его промычали что-то нечленораздельное, а потом он и вовсе замолк. Она закрутилась, расставив руки в стороны, держа за кончики черную шаль будто бы это крылья, и каждый мах ее руки брызгал силой по глазам пиратов. Теперь она владела их вниманием безраздельно, она могла сделать с ними все, что пожелает.