Нужно было что-то делать, иначе молчаливые слезы перерастут в истерику. Обняла малыша, притянула к себе, поглаживая по мокрым волосам. Душу от его слез на части рвало, я даже не помнила, когда в последний раз видела брата плачущим.

Осторожно подняв его на руки, отнесла в комнату и уже там вернулась к начатому разговору.

— Миш, ну что такое, тебе же нравилось ходить в сад, — покачала головой, натягивая на брата пижаму. Видимо, плохая я сестра, раз не замечала, как несчастен мой брат. — Расскажешь, что произошло?

— Нет, — малыш яростно замотал головой, — я не ябеда.

Несмотря на ситуацию, его слова вызвали у меня улыбку.

— Миш, так ты же не ябедничаешь, ты делишься тем, что тебя беспокоит, — вновь погладила брата по мокрой шевелюре. Малыш долго смотрел на меня в упор. Словно решая: стоит рассказывать или нет, но потом все же сдался.

— Они говорят, что я безотцовщина и что меня нагуляли, — Миша опустил глаза, пряча слезы, а я сидела и просто охреневала от абсурдности сказанной им фразы. Да он даже слов таких не знал, и я уже догадывалась, откуда ноги росли.

— Кто это сказал? — спросила слишком строго, и малыш еще сильнее сжался, словно ожидая удара.

 — Миша, кто тебе это сказал?

— Димка и Вовка, они видели, что только ты меня забираешь или Зина.

С трудом заставила себя перебороть сиюминутный порыв пойти и устроить скандал работникам детского сада, а потом и родителям двух болтунов. В том, что дети сами по себе даже таких слов не знали и уж точно просто так тыкать пальцами бы не стали, — я не сомневалась. Дети в таком возрасте всегда повторяют за родителями, а значит и разбираться нужно было с родителями. Только разговор это явно не телефонный, а за безотцовщину они еще ответят.

Брата своего я никому в обиду не дам.

— Миш, если не хочешь, то я тебя заставлять не буду, но бежать от проблем неправильно, себя в обиду давать нельзя, а Димка и Вовка тебя больше задирать не будут, вот увидишь.

— Честно?

— Честно, — притянула его к себе, вдыхая аромат самого родного человечка на свете.

— Настя, а можно дядя Руслан будет моим папой? — от такой детской непосредственности и серьезности сказанной фразы я растерялась во второй раз за какие-то двадцать минут.

Что я могла ему ответить? Конечно, мальчику нужен отец, и он тянулся к Багирову.

Последний в общем-то был не против, но вряд ли сильно обрадуется, если его папой называть будут.

Вот только как это ребенку объяснить? Да и сам Руслан в последнее время сам не свой был. Словно вернулся тот хмурый, часто раздраженный вояка, с которым мне посчастливилось встретиться в ресторане еще тогда, в первый день знакомства. Он все чаще уходил в себя, снова пропадал на работе, возвращаясь поздно вечером. На попытки поговорить никак не реагировал, только отмахивался.