Так бесконечно хорошо.

— Видишь, нежно тоже приятно, — самодовольно выдал мужчина.

— Приятно, — на выдохе прошептала.

Господи, ну почему он просто не прекратит эту сладкую пытку. Поцелуи становились напористее, язык вонзался в меня, а руки мужчины блуждали по груди, перекатывая соски в пальцах. Сдавливая, вынуждая меня прогибаться в пояснице. Еще сильнее, еще.

И когда до очередного оргазма оставалось совсем чуть-чуть, мужчина резко поднялся, и направляя в меня горячий член, плавно качнулся. Я вцепилась пальцами в его поясницу и сдавленно закричала, но он впился в рот, поглощая крик, глуша его толчками языка.

Мышцы влагалища продолжали сокращаться, пока мужчина плавно входил в меня и так же плавно выходил. Снова и снова. Он придерживал мои слабые ноги так, чтобы мы соприкасались полностью. Зацелованная грудь ныла, просила ласки, но мой мужчина решил смотреть мне в глаза и целовать лицо, не прекращая контакта.

Когда я прикрывала глаза, он непременно шептал:

— Смотри на меня, — и пытка возобновлялась. Расширенные зрачки, плавные толчки во мне, сдавленное дыхание. Дорожка пота, скользящая по темной коже, опускающаяся на грудь.

Смешивалась со мной."

"Я сама нашла его губы, провела языком по контуру. Незнакомый привкус оставался на губах. Непривычно.

— Ты вкусная, — прошептал, вонзаясь в меня особенно глубоко, замирая внутри. Изливаясь во мне.

Пальцами я ощущала конвульсивные сокращения мышц на ягодицах. Он во мне. Я в нем. Мужчина накрыл меня полностью собой и придавил сверху. Не выходя из меня. Это приятно, бесконечно приятно.

Мы одно целое.

25

НАСТЯ

— Миш, ты чего такой грустный? — брат был сам не свой в последнее время. Даже любимый поезд не привлекал.

 — Закрой глазки, — напомнила, намыливая голову.

Было непривычно видеть брата таким, даже с повышенной температурой он сиял оптимизмом, а тут вдруг на глазах начал чахнуть. А у меня сердце не на месте было, я в последний раз Мишутку таким несчастным видела, когда в детдоме приходила его навестить и в очередной раз оставила его там. Тогда он смотрел на меня точно так же и вел себя так же.

— Настя, а можно я не буду больше в садик ходить? — огорошил меня малыш, когда я вытащила его из ванной и, поставив на коврик, обернула в большое полотенце.

Посмотрела на брата, заглянула в его несчастные глаза, стоит, практически плачет. А ведь мой брат почти никогда не плачет. Маленький мужчина.

— Ты стесняешься, что ли? — улыбнулась, кивая на его боевой раскрас. — Миш, да оно все смоется к тому времени и вообще, это же всего лишь зеленка.

Догадка казалась настолько логичной, что я даже растерялась, когда по щекам брата потекли слезы. Сердце защемило от переполняющей до краев нежности.

— Я не хочу, — замотал головой, впервые повысив на меня голос.