Я уже предвкушаю его самодовольный вид на новость о том, что я все-таки не смог остаться изваянием на поведение Насти.

Не мог я уже сдержаться, это выше всяких человеческих сил, когда по вене пускается чистое безумие. Разве так можно доводить человека? Я чуть с ума не сошел, когда она скинула одежду, являя безукоризненное тело. Не костляво-худое как у Оксанки, а самое что ни есть женское тело с плавными изгибами и пухлыми выпуклостями в нужных местах, наощупь просто чистый кайф. А грудь? Эти девочки у меня теперь все время перед глазами.

Несмотря на жгучую уверенность в поступках, во взгляде Насти все-таки сквозило волнение, мой храбрый воробушек.

Как коснулся, так и пропал, дальше уже сам черт не смог бы оторвать меня от нее, даже если бы земля под ногами разверзлась, цепляя меня в адские объятия. А гореть мне там в ярком пламени точно за то, что такую девочку заграбастал. Вот только отправляйтесь прямо к чертям, но не отдам уже никому.

Особенно этому рохле, который доводит меня до белого каления одним фактом своего существования. Ему просто повезло, что я испытывал слишком сильное желание оторвать Настю из его загребущих рук, чтобы оказаться наедине.

Кулаки самопроизвольно сжались, стоило лишь напомнить себе о их милой встрече в кафе. Так ворковали. Не думал, что доживу до момента, когда начну испытывать ревность. Дожился!

Желание оторвать голову сынку Замятина внезапно вспыхнуло с новой силой, так ярко, что аж ослепляло.

В алчущем желании я и встретил самоубийцу на пороге нового кабинета.

— Вызывали, товарищ полковник? — мелкая душонка, вроде по уставу обратился, но вот весь внешний вид вопил о презрении. Стоял весь такой самоуверенный в собственном превосходстве над ситуацией и надо мной заодно, вот только я раздавлю тебя как букашку, гандончик ты наш штопанный.

Не зря Антоном назвали, ой не зря.

Откуда столько смелости только…не ясно. Папашка быстро пролетел с назначением, так что не видать ему повышения как собственных ушей.

— Лейтенант Замятин, в кабинет быстро, — процедил, заходя внутрь и мечтая припечатать кулаком его сразу же у стены. Чтобы запомнил раз и навсегда, что мое трогать нельзя. Вот только в этих стенах каждая тварь будет знать о происшествии через секунду, что повлечет нехилые проблемы.

Так что придется обучать по старым методам.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — развязно выдал, прохаживаясь по кабинету.

Сученыш. Я сейчас тебе обращусь. В травмпункт.

— Сел и не отсвечиваешь, — скинул папку с новой ориентировкой на стол. Вдох. Выдох. Каин, тебе нельзя сейчас влипать в скандалы. Кресло может и не пошатнется, но лишние разговорчики никому не нужны.

— А разве так положено ПОЛКОВНИКУ обращаться? По уставу? — издевался.