Он сразу же поднял меня на руки, кинул что-то другу и понес меня на улицу. Я уткнулась в широкую шею и в миг расслабилась. Сквозь дурман и вялость ощущала стальные оковы вокруг тела. Не сжимающие, а уверенно поддерживающие.

И такой же уверенный и властный аромат самого мужчины. С непоколебимой аурой величия.

Я пьянь.

13

НАСТЯ"

"На следующее после свадьбы утро меня разбудили яркие солнечнее лучи, настойчиво ворвавшиеся в комнату сквозь неплотно зашторенное окно. И никогда еще утро не было настолько гадким. Голова раскалывалась на сотни мелких частей, словно на ней всю ночь по меньшей мере чечетку отбивали, в горле першило, будто не пила как минимум неделю, одновременно подхватив ОРВИ, во рту же словно кошки нагадили. Так плохо я себя за всю свою жизнь не чувствовала, даже тогда, когда слегла с гриппом и температурой под сорок. С трудом приподнявшись на кровати, огляделась вокруг и сердце забилось в тревожном ритме. Потому что вокруг была чужая комната и лежала я на чужой кровати — на кровати Руслана.

В панике попыталась вспомнить что было ночью и как далеко все зашло, но как ни старалась, ничего путного не вспомнила. Только какие-то вспышки, обрывки фраз, которые никак не хотели складываться в пазл. Последнее, что я помнила, это то, как Каин подливал чего-то в мой бокал, а потом пустота.

Вообще ничего. Черная дыра, блин. Я же не пила никогда, даже от шампанского по праздникам отказывалась, и не зря, видимо, отказывалась, потому что, судя по нынешнему моему состоянию, пить мне категорически и абсолютно запрещено, а о последствиях этой попойки даже думать страшно.

Откинув одеяло и зажмурившись, чтобы не видеть этого позора, ощупала себя и выдохнула с облегчением, когда нащупала тонкую материю. Ну слава Богу, одета. Правда облегчение мое было не долгим, стоило мне понять, что белья на мне все-же нет и вообще, кроме огромной мужской футболки ничего нет — тело сковала паника, а подступившая к горлу тошнота делу вот вообще никак не помогала.

Я и о головной боли вмиг забыла и ломоте в теле, все мои мысли свелись лишь к одному: добежать до уборной. Так быстро, наверное, даже сонник не бегал, и как же я была рада факту, что у комнаты Каина был свой отдельный санузел. Дверь которого была приветливо открыта.

— Никогда, больше никогда, — повторяла себе словно мантру, пока выворачивала содержимое своего пищеварительного тракта. Боже, как же все это мерзко и противно. Ну зачем я вообще влила в себя такую дозу. Теперь вот не помню еще ни черта, а хорошо бы вспомнить.

Потому что оказаться в кровати фиктивного мужа в его одежде на голое тело вот совсем не радостное открытие с утра, а идти и требовать пояснений на этот счет как-то стыдно.