Обхватив тонкую фигуру свою жены, я тяжело выдохнул, откладывая мечты о спокойной жизни на потом. Есть проблемы сейчас.

— Прости, что гаркнул на тебя, — поцеловал свою девочку в шею.

— Я не злюсь, просто…волнуюсь за тебя, — провела ладонью по щеке.

Мы уселись ужинать, Миша умаялся после сада и лег спать, мы с ним на днях тоже провели целую воспитательную работу о том, как надо защищать свои границы, как важно уметь дать отпор. В глазах маленького мужчины теперь плескалась уверенность. С каждым моим словом он вникал все сильнее в суть. Я знал, что этот урок станет для него тяжелым, но он был ему нужен.

Дома я чувствовал себя спокойно. Легко. Несмотря на все, мне хотелось сюда возвращаться. Только тут я достигал своего дзена. Даже с ярмом в виде Макса.

— Руслан, можно спросить тебя кое-что? — неуверенно помялась Настя, обхватывая тонкими пальцами кружку с чаем.

Я кивнул в ожидании вопроса.

— Что тебя связывало с моей мамой? — видно, что вопрос дался ей с трудом, как будто она силком из себя его тащила, не вполне уверенная в том, что она может это спросить.

В глазах на мгновение мелькнуло нечто острое. Неужели ревность? Я ухмыльнулся, это было даже забавно. Как может женщина порой себя накрутить и создать проблему из ничего. Но это моя женщина, ревнующая меня, своего мужчину. Кто бы что ни говорил, это подкупает.

— Настюш, между мной и твоей мамой ничего не было, если тебя волнует это. А судя по твоей реакции, тебе именно это и волнует.

И правда, после моего ответа она вся расслабилась, но смотрела на меня при этом воинственно, как будто не хотела показать, что подозревала нас именно в нечто подобном. Глупо было пытаться скрыть ревность, тем более что я испытал некоторую степень удовольствия от этого. Черт, приятно.

— А что тогда…вас связывало? — все никак не могла подобрать слова Настя.

— Моя любимая жена, я, знаешь ли, не сильно был годен для службы в армии, но все, что для меня тогда имело смысл, было именно это. Единственное, что способно было мне дать путевку в жизнь, не пустить все на самотёк, не дать удариться в криминал. Ведь многие тогда кончали именно так, или еще хуже, с передозом в подворотне. Были страшные времена, Насть, жрать было нечего, люди побирались, а я тут молодой и горячий, после детдома. О чем речь? Я был готов на многое. Лишь бы выбиться в люди. И я выбился, но не без помощи твоей матери, которая пошла на преступление. И позже отхватила за это. Я не знал ничего, а как узнал…в общем не алчным человеком была твоя мама. Помощь я предложил, но понадобилась она спустя много-много лет, — Настя сидела ни жива ни мертва, слушала меня, в уголках глаз собрались слезы. Я встал, обнял ее, крепко прижимая к себе.