На удивление, хватило пары дней, чтобы разговоры прекратились, для надёжности Мишу еще и перевели в другую группу с углубленным изучением языков. Он умный пацан, разумеется, нам нужна именно эта группа.

— Руслан, спасибо тебе…за помощь, — Настя обняла меня со спины, касаясь щекой оголенной спины.

— За такое не благодарят, я решал вопросы своего сына. Документы будут готовы через неделю, — сказал абсолютно на автомате, как самую обыденную вещь.

Моя девочка напряглась вся, сжалась, а потом отпустила меня и обошла, заглядывая в лицо. В первую секунду удивление на ее лице было для меня сродни оскорблению. Не думала же она, что я не собирался усыновлять Мишу? Что за реакция такая?

Да я давно бы это сделал, если бы не некоторые…события, не сказать что уж очень приятные

— Ты…ты что сделал? — губы затряслись, она вся была в немом шоке.

— Ты моя жена, Насть? — нетерпеливо выдал, сдерживаясь из последних сил.

Да что за…черт возьми? Смотрела на меня глазами с блюдце и все подвергала сомнению? Параллельная вселенная, мать вашу!

— Да, я твоя жена, — Настя скукожилась вся. Подошла ко мне близко и прижалась всем телом, обхватывая ручками крепко-крепко. Не поможет!

— Так какого черта ты смотришь на меня с подозрением, я сказал, что ты моя, и Миша мой. Все. Я оформил это официально, — нервы не к черту, я завелся с пол-оборота, потому что это в целом не должно было стать причиной ссоры. Но стало.

— Я люблю тебя, Руслан, прости и не заводись.

Прошептала мне в грудь, целуя горячими губами ключицу. Мягкие руки опустились на плечи и начали массажировать меня. Да, это приятно, я словно струна натягивался уже который день. По любому поводу и без него.

— Я всегда буду защищать вас. Любыми способами, запомни это, мы семья. Ясно?

Я не умею жить по-другому, мне либо все, либо ничего. Такой каков есть и все тут. Не говорю, что это правильно или неправильно, но переиначить меня уже нельзя. Я поступаю так, как умею, и как считаю нужным.

— Ты замечательный отец, Руслан. Самый лучший, — прошептала на ухо, обхватывая шею тонкими ручками.

Эти слова ударили меня под дых. Что-то острой иголкой кольнуло в сердце, рождая то самое желание, о котором я думал украдкой довольно часто, но до появления Насти не считал, что имел бы право на подобное. А теперь это желание становилось все сильнее, объемнее. Мне хотелось заявить на целый мир, что эта женщина моя. Мне хотелось, чтобы она подарил мне детей, чтобы было все как у нормальных людей. Мне всего этого хотелось, пусть я и глушил чувство вины, всплывающее внезапно в самые неподходящие моменты."

"Настя упорно гнула одну линию, да и глубоко в душе я понимал, что она права, однако совесть трактовала свое и гордо называла меня предателем. Братоубийцей.