Я целовал, обнимал ее, ощупывал, словно боясь, что все это мираж, что она вот-вот исчезнет из моих рук, и я проснусь, открою глаза в кромешной тьме, один, без нее."

"— Ну вы идете, голубки, хоть бы постеснялись, у меня тут ребенок, — Макс еще и шутить пытался, это, сука, точно какой-то тупой сон. Потому что ни хрена это не может происходить наяву. Я даже ущипнул себя больно несколько раз, не помогло. Не проснулся.

— Скажи, скажи мне, что это правда ты, — просипел, глядя на свою жену. Мне под сраку лет, а я сейчас как девка истеричная, ждал ответа.

— Я, — она коснулась моего лица, обхватила его своими маленькими, теплыми ладошками. — Со мной все хорошо, слышишь, он ничего мне не сделал. Пойдем, думаю, вам нужно поговорить, — она помолчала, а потом добавила: — о многом.

И я, продолжая ни хера не вдуплять в ситуацию, просто поплелся в дом, держа за руку жену, так крепко, что оторвать ее от меня можно было лишь отрубив мне нахер руку. Потому что я больше ее не отпущу, охрану поставлю, круглосуточную, чтобы ни одна тварь…никогда больше. Я умел учиться на своих ошибка, в общем-то поэтому и выходил всегда сухим из воды и даже ранений серьезных не получал. И этот урок я на всю оставшуюся жизнь запомню.

— Ботинки сними, тапки вон там, — Макс говорил, как ни в чем не бывало, словно мы просто старые друзья, встретившиеся поболтать ни о чем. Я сделал, как он сказал, все также стискивая ладошку жены в своей лапе, как прилепленный.

Макс не торопился ничего объяснить, молча накрывал на стол, малец ему помогал. Знакомый запах Настиной стряпни ударил в ноздри, и лишь на секунду я представил, что все это было ночным кошмаром и мы дома, ее никто не похищал, а мой лучший друг сейчас не валялся в больнице с переломами всего, чего только можно.

— Присаживайся, поедим и поговорим.

— А не дохера ли ты на себя взял?

Макс только глянул на меня недобро, а потом перевел взгляд на мальца, мол, за языком следи. Пацан выглядел на удивление спокойным, учитывая, что каких-то несколько минут назад я держал на мушке его отца.

— Руслан, — Настя коснулась моего плеча, посмотрела на меня, и я без слов ее понял. Ей я отказать не мог, ни в чем. Я, блядь, сдохнуть ради нее готов был, даже не задумался бы ни на секунду. И засунув свою гордость и желание разхерячить здесь все к ебеням, в жопу, молча прошел и сел за стол.

Ели мы в полной тишине, тупость. Он мог меня отравить запросто, но что-то здесь было, что-то не так. Потом уже, после обеда, Настя забрала пацана, тот даже не сопротивлялся, с радостью пошел с ней во двор, мяч пинать. Моя Настя и футбол. Привет, дурка.

— Может закончим этот спектакль? — перешел к делу, как только дверь за Настей и пацаном закрылась.

— Ты не меняешься, друг, все куда-то спешишь, торопишься. Жить надо размеренно, здесь и сейчас.