Они, разумеется, запомнят, где вы были и с кем встречались и что делали и, надо полагать, отчет в инстанцию напишут. Но они с таким же успехом могли бы и сэкономить свое время: обо всем интересном я писал в своих корреспонденциях в «Известиях».

Вот так ездят по Англии.

ХАРАКТЕР"

"До сих пор речь шла в основном о вещах. Я не спешил представлять вам самих англичан. Мне не хотелось с лету говорить о людях, не осмотревшись хотя бы бегло в стране, где живут они. Ошибку в факте можно отнести за счет незнания или невнимательности автора; ошибку в рассказе о людях легко принять за предвзятость, тем более что она в какой-то мере всегда имеет место, особенно на первых порах работы и жизни в чужой стране.

Наши впечатления накладываются ведь не на чистый лист бумаги, а уже на испещренный значками и пометками прежних знаний и переживаний, оставленных либо ранее прочитанными книгами, либо собственными встречами, либо рассказами других. И как все, я тоже кое-что читал об Англии, прежде чем поехать туда, и разговаривал с людьми, там побывавшими, и встречался с самими англичанами. У меня тоже успело сложиться - так сказать «заочно» - свое представление об этой нации.

И все-таки, попав в Лондон, в Англию, я долгое время жил среди «чужих» для меня, среди иностранцев и только. Да, разумеется, я и тогда мог написать об англичанах, что они в общем такие же, как и все, что они так же рождаются и умирают, радуются своим радостям и скорбят в своем горе, что они трудолюбивы и талантливы (а кто осмелится упрекнуть другой народ в бесталанности?), что они хотят мира и ненавидят войну.

И это было бы верно, потому что так оно и есть в действительности. Женщинам везде нужно девять тяжелых месяцев, чтобы родить ребенка. Матери везде не хотят посылать на смерть своих сыновей.

Но Маяковский прав был, когда предостерегал: «Слова у нас, до важного самого, в привычку входят, ветшают, как платье…» От частого, подчас неразборчивого употребления фразы, вроде только что приведенной, тоже превратились в «стершийся пятак». Они растеряли первоначально заключенный в них смысл, стали походить на декламацию, на что-то наспех продиктованное стенографистке.

Они перестали трогать, перестали приближать нас к «другим, таким же, как и все». Да и такие ли они, как все? Разве нет в них своих неповторимых черт, совокупность которых и образует национальный характер?

Я говорю в данном случае не о том, что изобретательные западные пропагандисты нарекли «образом жизни». «Американский образ жизни», «британский образ жизни» и т. д.