За зиму еще несколько сеньоров переметнулись на сторону короля Франции, а некоторые, боясь не угадать победителя, уехали в соседние страны в паломничество или просто погостить. Король Англии сделал правильные выводы и прислал письмо, в котором убеждал аквитанских сеньоров, что будут отменены все новые подати и прощены те, кто в течение месяца вернутся под его руку. Желающие если и нашлись, то в небольшом количестве. Общественное мнение склонялось к тому, что победит король Франции. Я не был в этом уверен, потому что знал, что окончательная победа над англичанами придет с Жанной де Арк, а эта кобыла с яйцами еще не нарисовалась.

По крайней мере, я о ней пока не слышал. Значит, война закончится не скоро. Поэтому первым делом я увеличил отряд. Добыча ведь делится согласно количеству бойцов, а их качество я быстро подтянул до нужного мне уровня. Вернулись те, кого отпускал на зиму, и привели знакомых. Кое-кто перебежал из других отрядов. Я проверил их, отсеял тех, кто не соответствовал моим требованиям, а остальных разбил на десятки, назначив командирами бойцов из первых призывов, и, подобно монголам, ввел коллективную ответственность: за проступок одного отвечает весь десяток. Трус или предатель пусть боится не меня, а своих товарищей. Каждому десятку выдал двуконный фургон для перевозки поклажи, палатку, шанцевый инструмент и всякими мелочами, необходимыми в походе. Две недели потратил на тренировки, на спайку отряда на базе общей ненависти к требовательному командиру. В итоге на смотр, который состоялся в конце марта, я представил сотню хорошо оснащенных, обученных и дисциплинированных конных арбалетчиков и четверых латников-оруженосцев. Хайнриц Дермонд и Ламбер де Грэ стали командирами полусотен. Оба отнеслись к этому, как к повышению, хотя у второго оклад не изменился.

Луи де Сен-Жюльен очень удивился, когда, вернувшись из плена в монастырь Сен-Сальвен, обнаружил, что его личное имущество не разграблено. Не пропало ни франка. Видимо, я поступил не так, как следовало бы истинному рыцарю.

Луи Сен-Жюльен, проверив содержимое своих сундуков, хмыкнул, посмотрел на меня недоуменно, покрутил правым указательным пальцем концы длинных светлых волос, которые начал завивать не наружу, а внутрь, по последней, видимо, английской моде, после чего произнес:

— За то, что ты сохранил мое имущество, готов отблагодарить тебя десятой… нет, пятой частью моих накоплений.

Я догадался, что в случае отказа меня сочтут полным кретином, поэтому торжественно произнес:

— Это будет поступок настоящего рыцаря!

Половину денег я забрал себе, а остальные разделил между бойцами отряда, которые зимой охраняли аббатство Сен-Сальвен, не спали по ночам и материли своего командира. В общем, неплохо простимулировал ребят.