Каждый раз нарывался на скрытый дозор, — ответил я.

— Это у тебя не получалось, а мы сумеем обойти их, — уверенно произнес наместник Блуа.

— Если он не смог, больше никто не сможет, — также уверенно сказал герцог Людовик и проинформировал присутствующих, немного преувеличив: — Он с сотней бойцов за эти две недели перебил полтысячи англичан."

"Видимо, о наших подвигах мало кто знал, потому что все командиры уставились на меня, будто увидели впервые. Я не успел в полной мере насладиться минутой славы, потому что в шатер зашел один из оруженосцев герцога — юноша лет пятнадцати в красных пуленах с длинными носами, загнутыми вверх и пристегнутыми золотыми цепочками к узкому ремню с золотой пряжкой, опушенному на бедра.

— Прибыл английский герольд, — доложил оруженосец.

— Веди его сюда, — приказал герцог Бурбонский.

Герольд оказался ровесником оруженосца, но обут был в пулены с короткими носами. В длинноносых было бы трудно садиться на лошадь и слезать с нее. На белых щеках юноши горел алый румянец, который у представителя другой национальности я бы счел нездоровым. У некоторых белокожих, не подверженных загару жителей Туманного Альбиона, который так пока никто не называет, подобный румянец — признак отменного здоровья.

— Сеньор герцог, — обратился он к Людовику Бурбонскому, — мои сеньоры и хозяева дают знать, что раз ты не желаешь сражаться с ними, через три дня, между девятью и двенадцатью часами утра, увидишь свою мать, которую увезут из замка. Подумай над этим и спаси ее, если сможешь.

Сообщение настолько выпадало за рамки рыцарской этики, что все присутствующие уставились на герольда, ожидая, что он скажет, что это глупая шутка.

Герцог долго молчал, утрамбовывая эмоции, а потом произнес тихо, спокойным голосом:

— Скажи своим хозяевам, что они ведут самую бесчестную войну, какая только случалась в христианском мире. Никогда прежде в войне между рыцарями дамы и девицы не рассматривались, как пленницы. Мне, конечно, будет неприятно видеть свою мать, которую увозят таким вот образом. Но если я нападу на охрану, то подвергну ее жизнь смертельному риску. От людей без чести можно ожидать чего угодно.

Когда герольд вышел, заговорили все сразу. Их продолжительные и гневные речи можно было выразить одной короткой фразой: «Рыцарство умерло!». Великую эпоху хоронят малые дела.

Через три дня к девяти утра к замку подошла английская армия в боевом построении. Она остановилась примерно в километре от французского лагеря. Латники стояли в центре, а лучники — на флангах, немного загнутых вперед, воткнув перед собой заостренные колья для защиты от конницы. Горнисты громко и долго извещали о своем прибытии.