– Он поможет мне. Мне и Рите.

– Тогда хорошо, – Дмитрий взял мобильный, поздоровался, назвал номер своего микроавтобуса, уточнив марку и цвет, и передал мобильный Ивашову: – Держи. Он хочет еще что-то сказать.

– Сереженька, держись! – взволнованно проговорил Кондаков. – И помни: я спасу тебя.

– Я верю, – ответил адвокат и добавил: – Сейчас ближе вас у меня нет никого на свете.

Когда в трубке раздались гудки, он вернул телефон Дмитрию, и они пошли на кухню, манившую вкусными запахами жареного бекона.

– Может быть, лучше было не сообщать ему об этом? – Дмитрий взял сковороду и положил на тарелку Сергея огромный кусок яичницы. – Я вспомнил, что у меня есть парочка знакомых байкеров, которые знают все ходы и выходы. Они стопудово вывезли бы тебя на материк, даже доставили бы в Южноморск, а там ты бы действовал по ситуации.

– В том-то и дело, что ситуация оставляет желать лучшего, – грустно сказал Сергей, цепляя вилкой жареный помидор. – Если бы я собирался вечно прятаться в Южноморске, твой вариант подошел бы мне, как никакой другой. Но я обязан явиться в полицию – и не все ли равно, как попаду в родной город? Тюрьмы мне не избежать, во всяком случае, на какое-то время, и вся надежда, что я пробуду там недолго, только на дядю Виктора.

– Тюрьмы? – Рита и Катя переглянулись и охнули.

– Я же говорила, – начала медноволосая пассия Дмитрия, но он стукнул кулаком по столу. Кулак был здоровый, с голову теленка, посуда жалобно задрожала, а железная ваза причудливой формы, неизвестно для чего стоявшая в центре стола, опрокинулась, и Ивашов некстати подумал: хорошо, что в ней не было цветов. Вода растеклась бы по скатерти, намочила хлеб, закапала на пол… Гримаса на лице приятеля говорила о том, что он был сильно раздражен."

"– Какая чушь лезет в голову! – прошептал он и отмахнулся от мыслей, как от назойливых мух, понимая, что это защитная реакция. Ему казалось, что сегодня решалась его судьба, да и не только его судьба, сегодня чаша весов должна была склониться в сторону справедливости. Дмитрий смотрел на нового знакомого, на бледном лице которого читались противоречивые чувства, и понимал его.

– Ребята, кажется, нам пора, – сказал хозяин и, положив тарелки в мойку, поправил волосы. – Всем одеваться – и в машину.

Глава 29

Одесса, 1965

Вторая городская больница находилась в трех троллейбусных остановках от РОВД. В больничном коридоре, пахнувшем карболкой и хлоркой, дежурили два милиционера: даже с раненой ногой Фисун мог попытаться скрыться. Из палаты вышел усталый врач средних лет, и Ганин кинулся к нему:

– Как наш подопечный?

Тот пожал плечами:

– Вы же не спрашиваете, будет ли он жить.