И худосочная физиономия за стеклом блеснула стальными фиксами, изображая приветственную улыбку. Хавьеру с этого поста, вероятно, сообщили, что Сохатый проехал. Ворота при приближении открылись без сигнала.

Дом большой и крепкий, но в сравнение не идет с теми, что понастроены за последние годы в округе. Хавьер жил строго, как и положено правильному вору. «Законником» он не стал по одной простой причине – имеет десятилетний трудовой стаж. Был в молодости шахтером и ползал с черным лицом по шахтам, отчего, как он сам говорит, до сих пор кашляет. Правда, в последние времена на «правильность понятий» внимания не обращают.

Звания вора многие нынешние, зону не топтавшие, не заслуживали. Просто покупали. Хавьер на такое не шел из гордости и ради поддержания авторитета старой школы. По той же причине не пожелал иметь шикарный особняк, хотя позволить такое себе мог. Вор должен жить скромно.

Сохатый вышел из машины, посмотрел на парочку «быков», встретивших его во дворе, и демонстративно, чтобы подразнить обитателей, включил сигнализацию. «Быки» вызывали у него невольную улыбку.

Они чем-то напоминали утреннего охранника Толстяка, только более накачанные – целыми днями штангу во дворе ворочают. С ними Сохатый, если возникла бы надобность, разобрался так же просто, как с утренним. Он уже не раз говорил об этом самому Хавьеру, но тот махал рукой:

– Ты есть ты. Таких больше не бывает. Будем надеяться, что ты не примешь на меня заказ, со мной не посоветовавшись, – и резко смеялся над своей шуткой, как харкал. С легкими у старика были нелады.

Хавьер обедал. Дожевывая кусок жареного мяса, жестом пригласил Сохатого к столу.

Старик махнул рукой кому-то, скрывающемуся за занавеской на кухне. И тотчас перед Дым Дымычем поставили тарелку. Принес ее старый знакомый еще по пересыльной тюрьме – Шурик Беломор.

– Зачем ты этого осла рядом с собой держишь? – спросил Сохатый, не смущаясь, что сам «осел» стоит у него за спиной."

"На удивление, Беломор промолчал. Дым Дымычу это показалось странным. Это перед Хавьером Беломор – мальчик. А с самим Сохатым он обычно держится на равных. Даже задиристо, когда есть кому заступиться. Но только не молчком.

– Он парень верный, – холодно улыбнулся Хавьер и вопросительно посмотрел на Беломора. Тот сразу же исчез за занавеской.

…С этого самого Беломора начались неприятности Сохатого среди уголовного окружения. Там, в Ташкенте, еще чувствовали близость Афганистана. Там даже в СИЗО к афганцам относились с опасливым уважением. Потом был трясучий, с жесткими сквозняками вагон и затертая шутка – «вологодский конвой шутить не любит». Конвой попался, к счастью, не вологодский. Но тоже не подарок.