Я честно рассказывала, что никогда не считалась в школе примерной девочкой, но те предметы, которые нравились, знала отлично. И одеваться в бесформенное прекратила, когда случайно подслушала, что мальчишки между собой зовут меня лесбиянкой.

— А куда вы после школы пошли? — напирала бабушка.

— На курсы секретарей-референтов.

Встретила разочарованный старушкин взгляд и поспешно добавила:

— Но быстро поняла: быть всю жизнь «девочкой подай-принеси» не хочу. Поэтому через год поступила на юридический факультет. Заочно.

— И все успевала. — Бабушка выразительно взглянула на внучку.

 — И учиться, и работать, и развлекаться.

Я не стала признаваться, что «хвосты» сопровождали меня все шесть лет учебы, и на работу я могу проспать мощно — часов до одиннадцати.

Внучке нужен идеал — пожалуйста, мне не жалко.

Признаваться, что служу секретаршей в детективном агентстве, но веду собственные расследования, не стала. Зато напела целый хорал: что знаю уголовное, административное, семейное право, а также ювенильную юстицию и арбитраж. Свободно обращаюсь с компьютером, печатаю со скоростью двести пятьдесят слов в минуту и обязательно нахожу время на себя — маникюр, маски, массаж.

— Ногти по клавишам не цокают? — издевательски поинтересовалась внучка.

— Проблема «чайников», — отбрила я. — А люди с опытом печатают беззвучно, подушечками пальцев. — И добавила назидательно: — Кстати, хотя и считается, что мужчинам маникюр безразличен, обгрызенные ногти они всегда заметят и не одобрят.

И радостно отметила: внучка немедленно перестала обкусывать большой палец."

"Тут наконец объявили посадку.

— Вы такая замечательная, Риммочка, — растроганно молвила старушка, — удачи вам в делах и в жизни личной!

А уже на трапе внучка, несомненно смущаясь, спросила:

— Ты брови выщипываешь?

— Конечно.

Каждый месяц. Если не корректировать — смело можно прибавлять себе десять лет.

— Очень больно?

— Терпимо. Если совсем страшно, можно с анестезией. Специальный крем, лидокаин или коньяк.

Я уселась на свое место, преисполненная гордости. Приятно почувствовать, что кто-то принял меня за идеал. А то Пашуня, любимый начальник, слишком уж часто пенял на мою женскую логику и маленький мозг. Понятно, что шутил, но почти приучил всегда держаться в тени, на вторых ролях.

Однако жизнь стремительно менялась! Недавно я почти сама раскрыла серьезное уголовное дело[12], сегодня возвращаюсь из первой собственной (а не назначенной Синичкиным) командировки. Убийство пока не расследовала, но поручение заказчика блестяще исполнила.

Синь весеннего неба и феерические фигуры из облаков провоцируют фантазию. Весь недолгий перелет я глазела в иллюминатор и, когда самолет приземлился в Москве, настроила множество амбициозных планов.