Как будет менее страшно — прыгнуть, или просто сползти в воду? А если я сама утону? Или умру от шока?

Возможно, именно эти секунды могли стоить Ольге жизни, но нужно было подстраховаться. И прежде чем ринуться в ледяную Великую (вчера я попробовала — градусов пять от силы), я набрала на телефоне 020. Полицию в Пскове вызывали по этому номеру — табличка с информацией висела в подъезде дома, где я снимала студию.

«Если ответит робот, ждать не буду».

Но голос дежурного отозвался мгновенно, я выпалила:

— Загорье. Мостки. Человек утонул.

Отбросила телефон и ринулась в воду.

В первую секунду показалось: вполне приемлемо. Я бодро погребла в сторону фигуры в ватнике. Но адреналин грел доли секунды. Уже метров через пять ноги начало сводить от холода, воздуха не хватало, руки заледенели. По счастью, я нащупала дно — и, умирая от тысячи иголок, вонзившихся в тело, продолжала не плыть, а шагать. Вот он, тулуп, совсем рядом. Резко рванула на себя — и увидела мертвое Олино лицо.

— Нет! — заорала я во весь голос.

Лицо девушки посинело, на губах выступила серо-кровавая пена, глаза закатились, на лице застыл испуг.

Мои конечности оледенели окончательно, ватник не держался в замерзших пальцах. Я неимоверным усилием дотащила Ольгу до берега, выволокла на мостки и принялась неумело давить ей на грудь — делать искусственное дыхание.

Первую помощь меня учил оказывать Паша. Что делать конкретно и в какой последовательности, я, к сожалению, помнила плохо. То яростно гнала воздух балерине в рот, то делала непрямой массаж сердца, то колотила по спине, пыталась добиться, чтобы вода вылилась из легких. Вода текла, но Ольга не кашляла, не шевелилась, не дышала.

Тело оставалось безжизненным и тяжелым. Я плакала, но продолжала свои бестолковые попытки — до тех пор, пока меня не оттащили сильные мужские руки.

— Нет! — Я вошла в полный транс, вырывалась, лягалась.

Только когда увидела, что над Ольгой склонились две фигуры в ватниках «Скорой помощи», ненадолго пришла в себя. И снова впала в истерику, когда услышала печальный женский голос:

— Слишком поздно. Мертва.

Носилок к реке не принесли. Мужчина в медицинской униформе взвалил балерину на плечо, потащил вверх.

Женщина помогала, поддерживала ноги. Я прильнула к груди сама не знала кого и тихо ревела. Мужчина подхватил меня на руки и тоже двинулся прочь от реки. Я рассмотрела смуглое лицо, острые скулы, восточный разрез глаз. Сквозь куртку отчетливо ощущалась сила мышц. Пробормотала: «Вы Джеки Чан?»

И потеряла сознание.

Очнулась я в полицейской машине и первое, что услышала, — слово «больница». Глаз не успела открыть — заорала:

— Не надо!

— Хороший голосище, — уважительно отозвался шофер.