Потому что, судя по всему, мы оба переоценили свои силы… И возможности. И хладнокровие.

«Я умею держать себя в руках», — мысленно передразниваю Ивана.

Ну конечно…

Утром сегодня был показатель этого умения!

После звонка Кушков подходит, и я ему, в самом деле, по слогам диктую непонятные слова, удивляясь про себя такой инициативе.

А затем наблюдаю, как он догоняет Машу, одну из отличниц, прописавшихся на первой парте, и что-то начинает ей ворковать на ушко, склонившись чуть ли не в треть, потому что разница в росте у них существенная.

Маша выпрямляется, косится на парня взволнованно и напряженно, но, вроде бы, не боится и не отталкивает, а затем и вовсе кивает, соглашаясь на что-то.

Я только головой качаю, наблюдая за этой мизансценой. Все старо, как мир…

Ну, может, благодаря этому увлечению, Кушков возьмется за ум, перестанет терроризировать учителей, и школа получит возможность простоять до его выпускного без пожаров и постоянных упоминаний в городских пабликах…

Маша, кстати, далеко не так проста, как кажется. И далеко не так безобидна. Так что будет Кушкову сюрприз.

Я понимаю, что, наблюдая за чужими, только зарождающимися отношениями, немного отвлекаюсь и выдыхаю.

В конце концов, надо жить моментом, бесконечно пережевывать в голове происходящее нельзя, от этого точно можно свихнуться.

Но шею, конечно же, драпирую удачно забытым в шкафу легким шарфиком, оставшимся с осени. Он, естественно, вообще не подходит к костюму, но об этом я думаю в самую последнюю очередь.

В класс заходят восьмиклассники, и я благодарю бога, что не у них сегодня был первый урок у меня.

Этих мелких доставал умными словами не отвлечь, они на них просто не среагируют. Мозги еще не доросли.

А вот темные пятна на шее идентифицируют сто процентов.

На мгновение задумываюсь, могла ли я нечто подобное распознать в свои четырнадцать-пятнадцать, и с грустью понимаю, что нет. Акселерация идет бешеными темпами. Жаль, что не в нужную для развития мозгов сторону.

После уроков я остаюсь на два дополнительных урока, хотя могу и не делать этого.

Но мысль вернуться домой и там полдня провести практически наедине с Иваном, пугает до дрожи. И да, я уверена, что это — именно дрожь испуга.

Когда время подходит к четырем часам я вспоминаю, что говорила Ивану про четырнадцать часов, и отправляю смс, что задержусь на работе.

Получаю краткое «Ок», и с невероятным облегчением остаюсь до самого вечера.

Работы у меня много: электронные дневники, планы уроков, проверка тетрадей… Да боже мой, тут можно ночевать оставаться, и то все до конца не сделаешь!

Я погружаюсь в процесс, старательно не думая о том, почему вообще это все делаю.

И что будет дальше.