Обязательно! Не может же быть по-другому, правда? С кем угодно, только не со мной!

Я лежу, дрожа всем телом, то ли от холода, то ли от пережитого стресса, и не замечаю, как льются по лицу слезы, теряясь в волосах и впитываясь в подушку.

Очень жаль ту маленькую девочку, уверенную, что впереди лишь счастье.

Очень жаль ту молодую женщину, серьезно строящую планы на дальнейшую, обязательно долгую и безусловно светлую жизнь.

Очень-очень жаль себя!

Почему-то именно в этот момент приходит полноценное осознание ситуации: мой муж инвалид.

И вряд ли когда-нибудь будет полноценным. Моя квартира скоро перестанет мне принадлежать. На мне висит огромный долг, который погасить не представляется возможным. Моя работа, которая всегда нравилась, была любимой, сейчас кажется набором каких-то жутких и бессмысленных действий…

И я сама — грязная, пошлая предательница…

Не знаю, до каких глубин безумия я бы докатилась в этот вечер, если б неожиданно не уснула, угревшись под тяжелым пледом.

И нет, мне ничего не снилось, как ни странно.

А утром, подскочив от звонка будильника, я оторопело смотрю сначала на часы, потом на окно, не веря, что могла вот так, просто провалиться в беспамятство.

В голове сразу нарастает паника: как там Сева? А если Иван не вернулся? Мой беспомощный муж так и просидел все это время, пялясь в экран телевизора? Голодный? Мокрый?

Ужас заставляет забыть вообще обо всем и вылететь из комнаты, чуть ли не поскальзываясь на гладком ламинате.

Сразу же вижу Севу, спокойно сидящего на своем месте и, судя по всему, вполне довольного жизнью.

Подхожу к нему, рассматриваю, косясь на проем кухни и с замиранием сердца прислушиваясь к звукам, доносящимся оттуда. Звяк посуды, скворчащий бекон на сковородке.

Иван никуда не исчез, как я малодушно мечтала вчера, а спокойно занимается привычными делами, готовит завтрак… Эти звуки, уже ставшие такими знакомыми за то время, что мы живем вместе, не успокаивают, а, наоборот, тревожат.

Брат мужа, мало того, что вернулся в мою квартиру, так и ведет себя, словно ничего не случилось! Словно мы не…

Даже мысленно, в голове своей не хочу называть то, чем мы занимались вчера.

Просто стою, оторопело глядя в дверь кухни, и не могу никак успокоить бешено бьющееся сердце. Как себя вести с ним? Теперь? После всего?

Разговаривать?

Игнорировать?

Выгнать?

Говорить?

Да, надо поговорить. Надо объяснить, что то, что случилось, было…

Что это было?

У меня в голове до сих пор нет определения произошедшему. Одна ночь — слишком короткий срок, чтоб хоть как-то осознать все, что случилось между нами.