Последнее, что они видят. И последнее, что они ощущают.
Я утонула.
В нем.
Мне не спастись, боже…
23
Трясти после случившегося перестает далеко не сразу. Ловлю губами раскаленный воздух, бессмысленно глядя прямо перед собой и ничего, вообще ничего не видя!
Иван сжимает меня по-прежнему крепко, не позволяя дернуться, застыв каменной глыбой напротив.
Его дыхание на моих губах все еще обжигает, а мощная, широкая грудь — горячая, словно печка, но, несмотря на это, в сознание я прихожу первая.
В глазах темно, и это хорошо, потому что смотреть сейчас на Ивана, в его лицо — просто невозможное испытание! С ним я точно не справлюсь.
А вот во мраке…
Крепче зажмуриваюсь и изо всех сил упираюсь ладонями в его огненно-жаркую кожу, дышу тяжело и прерывисто.
Но Иван не шевелится и вообще никак не торопится освободить меня, и сердце принимается судорожно колотиться в груди.
Сева, бессмысленно пялящийся сейчас в экран телевизора?
Соседи, если вдруг мне придет в голову дикость крикнуть и позвать на помощь?
Никто. Никто мне не поможет.
Я наедине с сильным, жестоким, беспринципным, как выяснилось, мужчиной.
Со зверем наедине.
И нет выхода из этой ловушки!
Упираю ладони сильнее, принимаюсь, на эмоциях и ужасе, биться в руках Ивана, словно птица в силках, бормочу сбивающимся сиплым голосом:
— Нет… Нет… Отпусти! Отпусти меня!
Век не размыкаю, страшно очень, страшно, страшно, страшно!
Тело, все еще трясущееся от афтешоков нежеланного удовольствия, что заставил испытать этот жуткий человек, начинает дополнительно дергать дрожью ужаса.
Из-за этого повышаю голос, лихорадочно шепчу уже что-то вообще несвязное:
— Я не… Нет… Нет… Мне к Севе… Нет…
В это мгновение Иван придерживает меня за подбородок, силой заставляя поднять лицо выше. Жмурюсь, крепко сжимая губы.
— Открой глаза, Алина, — тихо приказывает Иван, и я… Подчиняюсь. Ему невозможно не подчиниться.
Комментарии
Добавить комментарий