18

Медицинский центр, самый дорогой, самый мощный во всем нашем регионе, начинает работу уже с третьего января.

И мы записаны именно на эту дату к неврологу.

Каким образом Иван умудрился провернуть такой фокус, не представляю даже.

По его словам, у него в городе нет знакомых, нет никого, кто мог бы помочь, провести сюда, в это царство медицины.

Я вспоминаю, сколько раз пыталась попасть в медцентр самостоятельно, через направления, и все безрезультатно. Правда, я не готова была платить, верней, готова, конечно, но нечем было. Но все легальные способы, по квоте, через благотворительные организации и прочее, я испробовала.

Никто даже не пытался обнадежить.

А теперь приехал Иван и ровно в три дня решил вопрос, с которым я билась несколько месяцев.

Мы с Севой сидим в коридоре, ожидая приглашения врача, а я все в себя прийти не могу, постоянно оглядываюсь по сторонам.

Тут совсем не так, как в тех больницах и поликлиниках, что уже давно стали нашей с Севой реальностью.

Здесь нет толп народа перед кабинетами врачей, нет специфического неприятного медицинского запаха, все очень современно, очень светло, очень чисто.

Иван сидит тут же, периодически разговаривая с Севой, привычно смотрящим четко перед собой и никак не реагирующим на попытки в разговор.

Но Ивана отсутствие обратной связи от брата вообще не смущает. Он продолжает говорить, задавая вопросы, сам же на них отвечая, мерно и успокаивающе.

Я иногда кошусь на него, большого и серьезного, но тут же отвожу взгляд.

Неловкость в нашем общении никуда не делась, к сожалению. И непонятно, то ли проблема во мне здесь, слишком уж я напрягаюсь, слишком много думаю, переживаю, рефлексирую.

То ли в самом деле что-то происходит.

Что-то, чему я боюсь и не хочу давать обозначение.

Наконец, нас приглашают в кабинет.

Иван сам закатывает Севу на инвалидном кресле, я иду следом, прижимая к груди объемную папку с историей болезни, выписками, последними анализами и всем прочим, без чего теперь не проходит и дня нашей жизни.

Во время приема опять говорит Иван, я молчу. И не потому, что меня заставляют это сделать, просто в самом деле нечего дополнить.

Иван на удивление четко излагает все, по полочкам буквально раскладывает.

Не забывает и про недавнее происшествие со стаканом.

— Понимаете, мы не уверены, что это сделал именно он, мы в этот момент… отвлеклись, — пауза совсем крохотная, врач ее не замечает, а вот я — да. И едва сдерживаюсь, чтоб не залиться бешеным, дурным красным цветом, настолько стыдно. И настолько явно в этот момент становится то, что Иван тоже помнит о случившемся. И очень даже хорошо помнит. И, может, думает…

Итоги приема вполне логичны: требуется новый пул анализов, в этот раз, более конкретных, по каким-то таким параметрам, о которых я раньше не знала.