И в этот раз как во сне все. Нет ощущения, что там, за дверью, что-то неизвестное и однозначно страшное. Эмоции будто атрофировались.

Передозировка, наверное.

За дверью стоит участковый, Виктор Сергеевич.

— Привет, — по-свойски здоровается он, — почему не смотришь в глазок?

Мы успели перейти на ты, похоже…

Когда?

Когда он в очередной раз угрожал мне какими-то мифическими надуманными обвинениями в нарушении общественного порядка в подъезде?

— Что вы хотели? — сухо спрашиваю я, игнорируя и хамский тон и не менее хамский взгляд. А еще от Виктора Сергеевича слышен подозрительно знакомый запашок спиртного. Для храбрости, что ли, выпил, перед тем, как сюда прийти?

— Грубишь… — с наигранной грустью комментирует мое поведение участковый, — все еще не перебесилась?

— Не понимаю вас.

— Все ты понимаешь… — он неожиданно делает шаг вперед, рвет на себя дверь, я не успеваю ее удержать даже! И заходит в коридор, сразу смещая меня в сторону комнаты.

— Что вы себе позволяете? — все так же холодно спрашиваю я. И нет, почему-то совершенно не боюсь, хотя еще пару дней назад от страха бы ноги подкашивались.

А тут моя заторможенность, помноженная на ощущение того, что не одна теперь в доме, очень помогают не впасть в панику."

"— Надоело играть уже, — бормочет участковый, шагает ко мне и внезапно дергает за локти к себе. И вот тут я пугаюсь! Его лицо так близко, и сразу становится заметно, что выпил он немало. Зрачки в полумраке коридора кажутся огромными, запах изо рта мерзкий настолько, что меня сейчас точно стошнит. Пытаюсь вырваться, но Виктор Сергеевич проявляет силу, удерживая меня, наклоняется еще ниже, обдавая гадкой вонью перегара, — хватит прыгать уже… Ты все равно никому не нужна, никуда не денешься…

— Да как вы?.. — я продолжаю бороться, уже паникуя, потому что из кухни не доносится ни звука, никто не торопится мне на помощь! Неужели, Иван испугался? Неужели, не заступится? — Прекратите! Я замужняя женщина, в конце концов!

— Да какая ты замужняя? — смеется Виктор Сергеевич, легко игнорируя мои попытки спастись, оттолкнуть, — ты вдова при живом муже! И еще и ерепенишься! Была бы ласковой, я бы все сделал и для тебя, и для мужика твоего… А ты ходишь, гордая, думаешь, нужна кому…Ты — ничья!

— Чья, — раздается за спиной густой тяжелый бас, а в следующее мгновение участковый отлетает в сторону, ударяется о дверь и, задыхаясь, сползает вниз, на придверный коврик.

Глаза его, кажется, еще больше становятся, в них испуг и ярость.

А я бессильно отступаю к противоположной стене, позволяя Ивану встать между нами.