И я не мог раньше здесь появиться. Но это не значит, что у меня не было этого бизнеса до выхода на пенсию. Всем управлял другой человек. Ты его видела.

Я вспоминаю того сероглазого плечистого парня, с красивой белозубой улыбкой, что подвозил меня со школы домой, Матвея, кажется.

— Он молодой совсем, — почему-то говорю я, хотя молодость вообще никак не влияет на деловые навыки.

— Да, — соглашается Иван, — но головастый. Это он все тут раскрутил, пока я был занят… Нашел возможности, тряхнул связями…

— У него связи в порту?

— У него связи с людьми, держащими порт.

— Держащими?

— Да, это… Впрочем, неважно. Главное, что с моими деньгами и его связями у нас получилось очень неплохое дело.

— Почему ты не рассказывал об этом раньше?

— Да как-то… — он едва заметно пожимает плечами, — повода не было? Ты… Не особенно шла на контакт…

Это как сказать… Я оказалась в его постели, это называется “не шла на контакт”?

— И потом… Я думал только о том, как поднять Севку, если честно. А все разговоры… Их можно на потом. Да и опасался я с тобой по душам разговаривать…

— Почему? — я поворачиваюсь к Ивану, удивленно изучаю его, сильного, спокойного зверя, вальяжно привалившегося к спинке кровати. Голая волосатая грудь, широкие плечи, темная борода. Жесткий взгляд.

— Не понимаешь?

Низкий голос. Царапает по животу. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, неожиданно ощутив под этим пронизывающим взглядом, что совсем голая же. Одна простынь прикрывает. И, вроде бы, чего стесняться, но…

— Нет…

Не голос — шепот. И взгляда не оторвать от его лица, внезапно ставшего хищным и грубым.

— Потому что искушение велико.

И, пока я перевариваю это признание, пока осознаю, с какого времени искушение, с какого момента… И понимание бьет четко по коленям, подламывает. Это он… С первого дня? Да? Да? Ужас какой… Пока я… Боялась, злилась, недоумевала, думала о том, как избавиться от нежданного гостя, он… Ох, боже мой…

Иван внимательно наблюдает за моими терзаниями, а затем четко и тихо приказывает:

— Иди сюда.

И тон его такой, что я непроизвольно подчиняюсь.

Шагаю вперед.

Правда, через мгновение, опомнившись, торможу, стискиваю простынь на груди, шепчу:

— Подожди… Но я не понимаю…

— Я потом тебе все расскажу, Алина. Когда хоть чуть-чуть… Успокоюсь."

"Меня бьет током от каждого его слова, столько в них горячих, пошлых, острых подтекстов. И призыва. Такой силы, что больно стоять на месте! Как можно стоять, когда он так… зовет?

И все же мы не договорили! И, судя по настрою Ивана, поговорить удастся нескоро!

Потому собираю остатки выдержки и протестую:

— Но нам надо поговорить! И Сева скоро…

— С братом я сам решу, — хмурится Иван, по лицу его пробегает болезненная гримаса. — Ты не должна об этом думать.

— Но…

— Потом. Иди сюда, Алина.