Сложно абстрагироваться от того, что ее округлая задница вся, как на ладони. Как и грудь тройка, и плоский смуглый живот.

Ей нравится готовить. А мне нравится есть то, что она готовит. Я даже помогал несколько раз готовить. Впервые в жизни помогал готовить. Мне понравилось.

Блять.

Сжав зубы, пытаюсь выдавить улыбку, но улыбаться не выходит.

Если я что-то и уяснил за то время, что знаю ее, новости лучше афишировать сразу, но к этой новости не знаю, как подъехать.

Слишком зол. В груди слишком давит от понимания, что мне целый год придется провести далеко, и это ощущается так, будто мне отсекают руку. Помимо того, что мне придется поставить свою жизнь на паузу и того, что я абсолютно не готов отдать контроль над собой другим людям, которые будут решать когда мне спать и когда мне ссать. Это перспектива коротит мои мозги, потому что мне нихрена не понятно, как подстроиться под такие клещи.

Ее волосы заплетены в свободную косу. Глядя на то, как она порхает по кухне, представляю все то же самое, но только в моей фантазии у нее живот не плоский, а округлый. Беременный.

От этой фантазии штырит. Я хочу, чтобы она была беременна от меня. Сейчас, через год, когда угодно.

Прожигая дыру на ее упрямом затылке, думаю именно об этом. Если бы она знала, о чем я думаю, скрутила бы мне яйца.

Я хочу услышать от нее одну простую вещь. Подсознательно, я знаю ответ на свой вопрос, но я хочу его услышать. Хочу, чтобы ее пухлый рот произнес то, что мне нужно. Хочу, чтобы дала мне это, твою мать. Сегодня.

— Хочешь вакууматор? — спрашиваю Карину.

— Не-е-ет! — пищит. — Я рассказала, потому что ты любишь узнавать про всякие новые штуки…

Сдув с лица прядь волос, тычет в меня пальцем:

— Серьезно, Фролов, не вздумай мне его подарить. В моей квартире его все равно ставить некуда, а в твоей…

Замолкает, заправляя за уши волосы.

Я тоже молчу. Слишком мозг устал, чтобы помогать ей выбраться из этой ловушки.

— Ты все равно здесь не задержишься… — находится она.

— Угу… — отвечаю ей.

Потерев ладонями бедра, смотрит на меня хмуро.

У нее щеки раскраснелись. Глаза такие яркие, что могу ослепнуть. Хочу ее. Приблизительно все время. Но у меня и правда настроение говно.

— Что с тобой сегодня? — спрашивает тихо.

Глубоко вдохнув, склоняю набок голову.

— Любишь меня? — смотрю на нее терпеливо.

— Хм… — тянет.

Крутит на пальце косу, кусает губы, обводя глазами потолок.

— Сегодня или вообще? — картинно дует губы.

— Одно другому не мешает.

Вздохнув, идет ко мне.

Заставляет разжать руки и опустить их вдоль тела. Встает на носочки, обнимая за шею.

Склоняюсь навстречу. Обнимаю руками тонкую спину, вдыхая сладкий аромат ее дыхания.

— Люблю тебя… — шепчет мне в губы. — Я так хочу тебя нарисовать… — гладит мой затылок.

— Нарисовала уже… — бормочу.