Это всегда больно. Как ни отрицай и ни возводи границы, где-то внутри колет счастливыми воспоминаниями из детства, больно режет картинами прошлых семейных посиделок и давит осознанием потери того, единственно ценного, что стоит беречь. Семья…

После разговора с Лёхой я почувствовал облегчение, как будто вернулся в дом, где мы жили с родителями много лет.

— Я хочу позвонить Карине, — повторил Лёха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лучше поговорить не по телефону, — покачал я головой. — И нам нужно кое-что решить.

— Что?

— К зеркалу подойди и сразу поймёшь, что именно. Ты наркотой закидываешься, Лёха. Какой из тебя отец? — с нажимом спросил я.

— Думаешь, что я плотно сижу? Нет, только когда накатывает.

— Все торчки так говорят! — жёстко заявил я. — Абсолютно все. Ты не исключение. Нужно разобраться  с твоим увлечением таблетками. Это первое условие.

— Условий будет несколько?

— Да. И ты, если только хочешь общаться с моей Рин и со своим ребёнком, будешь выполнять их. Я выставляю тебе условия только потому, что хочу оградить Рин от всякого дерьма. По нашей вине на неё свалилось слишком многое. По твоей вине, в особенности. И ты будешь последним кретином, если не захочешь покончить со своим гибельным увлечением.

— Хорошо, — не колеблясь, ответил Лёша.

— Значит, я отправлю тебя в клинику. Я хочу быть уверен, что твои мозги прочищены от всякой дряни.

— Ладно. Это не займёт долго времени, потому что я не заядлый наркоман. Но кажется, это не единственное условие, да?

— Нет. Не единственное. Ты связался не с теми людьми, Лёха. Они не остановятся ни перед чем. В случае, если ты опять накосячишь, не будет играть никакой роли то, что я договорился о неприкосновенности Рин. Теперь у них появится ещё один инструмент давления — твой ребёнок.

— Ни за что! — взбеленился Лёша.

— Я говорю только то, о чём знаю. Хочешь, чтобы ребёнок рос спокойно? Тогда откажись от своего клуба.

— Я вложил в него много сил и денег. Тебе ли не знать, да? — усмехнулся Лёша. — Но я хочу сохранить хоть что-то между мной и Кариной. Хочу, чтобы это была дочка, — Лёша погладил снимок пальцами.

— Ты не сможешь просто так съехать с договорённости и показать тем серьёзным ребятам на дверь.

— Как быть?

— Тебе придётся отдать клуб почти даром. Только такая жирная компенсация покажется существенной за то, что ты решил отойти от дел.

— Ввязался на свою голову, — вздохнул младший брат.

— Нужно было спросить совет.

— А ты бы подсказал? — усмехнулся Лёха.

— Не знаю, — честно ответил я. — Скорее всего, сказал бы, чтобы ты не лез к тем, кто тебе не по зубам.

— И я наперекор полез бы на рожон.