Мне нравится, когда твой ротик открывается для правильных слов, моя шлюшка.

Я взвизгнула и попыталась подняться со стола, когда почувствовала, как Давид задирает мне подол и срывает трусы.

– Прекрати! – зашипела я, сражаясь с рукой, придавившей меня к столешнице.

– Нет, я слишком долго ждал. Слишком. А теперь либо ты делаешь, как захочу я, либо вы катитесь с моим братом в гетто. И никакого приема. Так что, Елена? Будут возражения?

Я прекратила сопротивляться, слушая его угрозы и чувствуя, как его горячая головка проникает мне между ног и касается складок.

– Раздвинь ноги.

А есть ли у меня выбор? Почему я не подумала, как вести себя в такой вот ситуации? Сейчас меня накрывает паника, и я не могу принять правильное решение. Если я раздвину ноги, как мне потом объясняться с Герой? Если пошлю Давида нахер, как тогда объясняться с Герой?

Что для мужа будет убийственнее – предательство жены или брата?

Давид не ждал моего решения, он ногой раздвинул мне ноги и вошел сразу резко и до упора. Я вскрикнула и дернулась, но мужчина перехватил меня за волосы, натянув так, что стало трудно дышать, и стал вбиваться, сквозь тяжелое дыхание, иногда издавая рокочущие хрипы.

Ну, хоть в чем-то они с братом были похожи. Я не могла отключиться от процесса, прекрасно понимая происходящее и где-то даже возбуждаясь от того, как меня имеют против воли. Мне не хотелось терзаться мыслями, что теперь будет. Об этом я смогу подумать позже, когда сбегу из кабинета, спрячусь в доме или в саду и порыдаю.

Но чтобы в голову не лезли мысли о хреновой со всех сторон ситуации, я сосредоточилась на том, что чувствует мое тело. А оно чувствовало. И ему было приятно. Я не могла зацепиться ни за одно болезненное или раздражающее ощущение.

Давид трахался с упоением, входя и выходя с полной амплитудой, чтобы я всеми внутренностями могла прочувствовать его размер и толщину. Он выгнул меня так, что задница оттопырилась, как у кошки в течке. И я, блядь, текла как кошка, чувствуя приближение оргазма.

От принудительного секса.

От ебли с братом мужа.

И я не хотела думать об этом сейчас… Это единственное, что было больно…

Приближающуюся разрядку Давида я почувствовала заранее, когда его конец стал нестерпимо большим, а удары более сильными, как и у Геры. И только тогда поняла, что сдерживаю собственный оргазм, чтобы кончить вместе. Как привыкла это делать с мужем.

А теперь делаю это с Давидом."

"И как бы не хотела отменить своё удовольствие, но в момент разрядки мужчины, я вздрогнула, и пружина, сжатая им до упора, выстрелила мощными волнами удовольствия, распластав меня на столе, заставляя стонать и плакать от ощущений, грязно тереться пульсирующей промежностью о член Давида и снова содрогаться на столешнице от приливов коротящей тело дрожи.