Петр растерянно кивнул.

– Да, я знал, что в восемнадцатом, на памятнике было написано, и вы тоже говорили, но с тремя годами, о которых упоминал Дмитрий, я как-то не связал… Вы думаете, это зять Демченко его грохнул? Но зачем? За что? Что у них могло быть общего?

– Общая у них Галина Викторовна. Она ненавидит всех троих Губановых: Николая Андреевича, Михаила Андреевича и Юрия Николаевича. Михаила – за то, что из-за него посадили ни в чем не виноватого Виктора Лаврушенкова. Юрия – за то, что раскопал правду и тем самым спровоцировал Вячеслава Лаврушенкова на месть за отца и убийство следователя.

Из-за этих двоих Галина Перевозник осталась без своего мужчины, да еще беременная. У нее двое Губановых отняли прекрасную жизнь, полную страстной любви и блаженства. Ну, по крайней мере, как Галина это себе представляла. Через какое-то время у нее появился другой возлюбленный с хорошими карьерными перспективами, она вышла замуж, Демченко вот-вот должен был получить перевод с повышением на такую должность, которая сулила возможность хапнуть много денег и обеспечить своей семье красивую жизнь, – и на тебе! Третий Губанов, Николай Андреевич, этому помешал. На самом-то деле, как пояснил вам сам Губанов, загвоздка была вовсе не в нем, но Галине достаточно было услышать его фамилию, чтобы нарисовать в воспаленном воображении целую картинку. Уж и дачу-то в дорогом месте он прикупил, и вообще взяточник и сволочь. Скорее всего, гибель Демченко сильно сказалась на психике Галины, так что ее фантазиям удивляться не приходится. Ну правда ведь, ситуация ужасная. Садков, будущий муж и отец ребенка, убит, действующий муж тоже убит… Врагу не пожелаешь такой судьбы.

– А при чем тут обстановка в ее квартире? – спросила Карина.

– Обстановка – всего лишь отражение ее вкусов и стиля мышления. Галина Викторовна прочно застряла в своей ненависти, которая родилась в восьмидесятые-девяностые годы. Она отказывается делать то, что называется «жить дальше». Она хочет жить так и тогда, где и когда случились самые горькие беды ее жизни, чтобы пестовать, выкармливать и баюкать воспоминания о своих несчастьях и одну-единственную мысль: «Я хочу, чтобы все эти Губановы сдохли. Пока они ходят по земле, покоя мне не будет».

– Кстати, – вдруг оживился Зарубин, – дайте-ка мне взглянуть на нелегально добытые фоточки с похорон, любопытно посмотреть.

Карина залилась краской, но послушно принесла снимки. Сергей долго крутил их в руках, рассматривал, щурил глаза и закатывал их к потолку.

– Пытаюсь представить, как вся эта красота выглядела с проколотыми дырками. Полагаю, не хуже какого-нибудь фильма про оживших покойничков. Вы не догадались переснять на телефон?

– Нет, в голову не пришло.