Даже спиной о стену потёрся в попытке добраться до тех мест, куда не доставали руки. Поняв, что цел, я немного успокоился. Но вскоре снова занервничал. Ведь если он один из них, а я сижу возле зловонного ведра, значит, моя жизнь остаётся ценной лишь до тех пор, пока он не проголодается. В любом случае финал меня ожидает тот же, что и брата.

— Ну и насрать, — буркнул я, как-то быстро смирившись с этой мыслью.

Никто ко мне не заходил. В целом, вообще ничего не происходило. Я просто сидел в этом подвале и думал о всяком, пока темнота не сделалась непроницаемой. А когда снаружи раздался стрекот сверчков, понял, что уже наступила ночь.

Вскоре раздались шаги, и щель под дверью, из-под которой сюда и поступал слабый свет, вновь засияла. Но на этот раз не от солнца. Створка со скрипом распахнулась, и яркий луч фонаря ударил в глаза.

— Встал! — прозвучала резкая команда.

Странно, меня даже не связали. Выходит, не опасались сопротивления. Да и чем бы я его оказал? У меня даже обувь забрали, а голыми руками с этими уродами особо не повоюешь.

— Подъём, мразь! — повторил приказ вошедший и лязгнул затвором автомата.

Этот звук ни с чем другим не перепутать. И я не стал рисковать: поднялся на ноги и прижался спиной к стене, чтобы не рухнуть снова. Голова кружилась, то ли от слабости, то ли от сотрясения, которое я неминуемо заработал, получив в лоб.

— На выход!

Луч фонаря сменил направление и указал на первую ступень лестницы, ведущей к двери. И я снова подчинился, зашлёпал ногами по бетонному полу.

Человек сместился в сторону, пропуская меня на выход. А я ни сколько не удивился, когда свет фонаря выхватил из темноты заполненные полки торгового зала.

Надзиратель отвесил мне обидного пинка под зад, видимо, для скорости, но комментировать это действие не стал.

На побег я даже не рассчитывал. И без того еле ногами передвигал, так ещё и конвоир контролировал меня в спину. Я чувствовал его присутствие и даже то, как он держал палец на спусковом крючке, готовый в любой момент перечеркнуть меня очередью. Может, я и нагнетал, но подыхать вот так, в одних трусах, совсем не хотелось. Эта смерть казалась какой-то жалкой."

"Но своими ногами на улицу мне выйти не дали. Едва я прикоснулся к двери, как затылок взорвался очередной вспышкой боли, и сознание поплыло. Я осел на колени и почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки. Били меня со знанием дела, просто чтобы погасить любую попытку к сопротивлению, но при этом оставить в сознании. А может, просто не хотели убивать.

На этот раз уроды перестраховались, и в кузов машины я полетел со скованными за спиной руками. А вот здесь я оказался уже не один. Внутри уже находились трое человек, и вид у них был под стать моему. Рожи разбиты, руки закованы в наручники, но все живы и без следов укусов.