— Так это… исторический любовный роман, — выкрутилась девушка.

— Ааа, да, бывали в истории темные времена, когда мужика без самого дорогого оставить могли. Так все же, что у него пострадало?

— Пальцы!

— Да? А орган там какой?

Взглянув в книгу Райве прочитала «Сперматофоры хранятся в нидхэмовом органе.».

— Ни… ни… нефритовый, — вспомнила она распространенное обозначение в любовных романах.

— Бедный мужик, — Айрон искренне посочувствовал герою, - вернулся с войны искалеченный и поставили ему протез. Печаль.

Кажется, я начинаю понимать жестокий смысл названия «Девственная страсть».

— Я могу прочитать вам другой роман! — воодушевилась Райве.

— Нет уж, читай свой розово-слюнявый садизм, — Вейнер очаровательно улыбнулся, — в жизни всякое может случиться, нужно быть готовым даже к нефритовому органу. Читай уже!

Вчитавшись в последующие строки, Райве осознала весь ужас своего положения, так как интерпретировать данные фразы представлялось нереальным: «В высшей степени замечательное приспособление к оплодотворению наблюдается у мелких пелагических осьминогов из группы Argonautoidea — у тремоктопусов, оцитое, аргонавтов. Очень крупный гектокотиль у самцов аргонавтов и тремоктопусов развивается в особом мешке на голове. Зрелый гектокотиль отрывается от тела самца и, извиваясь, уплывает на розыски самки своего вида. Найдя самку, гектокотиль заползает в ее мантийную полость, где содержащиеся внутри его сперматофоры «взрываются» и оплодотворяют яйца.»

— Его… голова была покрыта… семенем… — начала стремительно бледнеющая Райве.

— На мой неискушенный чтением любовной прозы взгляд, данную часть органа следовало бы назвать как-то… уменьшительно-ласкательно, не находишь? – Вейнер в ожидании ответа смотрел на девушку. — Что-то ты странно реагируешь: там, где покраснеть следовало – бледнеешь. Все так ужасно? Ну, давай я вслух почитаю.

— Нет-нет… я сама, — Райве сделала глубокий вдох, — его семя взорвалось в ней и…

— Стоп! — Вейнер подскочил. – Что там взорвалось?

Девушка стремительным движением вновь прижала книжку к груди.

— Раааайве, — с подозрением протянул Айрон, — что-то вы темните, дорогая.

В следующее мгновение авийянка оценила готовность и желание адмирала прочесть о взрыве самостоятельно, мгновенно расставила приоритеты и начала прощупывать почву:

— Айрон, вы пришли, чтобы я стол убрала?

Вейнер с недоброй ухмылкой проследил за тем, как книга осторожно смещается с выдающейся собственно формами груди, и перекочевывает под подушку.