На Авийе женщина ее происхождения могла быть только женой. Иное являлось недозволительным и один единственный раз, когда Райве была наказана розгами, возмездие было как раз за чтение научной литературы. А потому сейчас, глядя на взбешенного адмирала, перепуганная девушка думала лишь об одном – только бы не узнал!

— Ну же, Райве, что же ты молчишь? — Айрон шагнул к узкой койке.

— Начитавшись про «девственную страсть» язык проглотила?

— Да, сэр, — пролепетала авийянка.

— Что «да»? – Вейнер был в бешенстве.

— Читаю про девственную страсть, — Райве решила врать до последнего.

Ошеломленный ответом и полным отсутствием стыда по поводу подобного чтива, Айрон сел на край кровати, задумчиво потер подбородок и уже спокойно спросил:

— И как? Нравится?

— Очень, — Райве начала успокаиваться.

— Так значит, теория тебе нравится, — Айрон решил извлечь выгоду из положения, — а возбуждает?

Авийянка изумленно посмотрела на адмирала и начала догадываться, к чему он клонит. А потому, ответила очень осторожно, понимая, что любое неверное слово будет для Вейнера приглашением к действию.

— Женщинам… нравится читать о мужчинах… готовых на все, ради любви…

Сев поудобнее, Айрон хитро взглянул на супругу и доказал, что в любовных романах определенно разбирается:

— Райве, дорогая, о любви и прочей дребедени пишут в каких-нибудь «Люби меня до смерти» или «Буду любить и после смерти, в смысле – в гробу достану», а название романа, который ты столь трепетно прижимаешь к не менее трепетной груди, четко указывает на его идейную направленность… И я уже молчу о картинках!

Девушка осторожно посмотрела на иллюстрацию коитуса головоногих моллюсков, представила, что подумал по этому поводу адмирал, и снова прижала роман к сердцу, уже понимая, что выкрутиться получиться. Последующие слова она произносила с не меньшей осторожностью:

— Мне… стыдно… Обещаю более не увлекаться подобной… литературой.

Но поздно, Вейрону уже очень интересно было узнать, о чем же там написано, к тому же мозг все еще отказывался понять смысл фразы «Девственная страсть».

— Дорогая, — почти пропел Айрон, — между супругами не должно оставаться ничего, что являлось бы запретным и постыдным.

У Райве на этот счет было совершенно иное мнение, и заученные наизусть догмы, например: «Для мужчины женщина это возвышенная фея, о низменных естественных надобностях женщины, он не ведает».

— Ты согласна со мной? – вопросил адмирал.

— Да, сэр, — солгала Райве.

Для Вейнера этот ответ прозвучал сладкой музыкой, и он пошел в атаку:

— Тогда ты понимаешь, дорогая, что я просто обязан разделить это постыдное чтиво с тобой!

Райве побледнела.