Девушка в ужасе замерла, даже боясь сделать вдох. Сначала она решила закричать, потом ударить подонка ножом, потом…

— И что мы тут готовим? – прозвучал знакомый ненавистный голос и Райве… успокоилась.

— А, это вы… – она продолжила нарезать запеканку, - вы меня напугали!

Вейнер застыл, пораженный словами девушки. То есть любой другой бы подобным прикосновением напугал, а ему оказывается можно…

Это не могло не радовать! С другой стороны, коготки этого очаровательнейшего создания он уже видел, а потому, продолжая обнимать девушку и откровенно наслаждаться этими прикосновениями, медленно произнес:

— Райве, я ни в чем не хочу вас обвинить, но… если с моими людьми случиться, хоть что-то… я просто не знаю что сделаю с вами, но приятного будет мало!

Развернувшись в кольце его рук, Райве с ненавистью взглянула на адмирала и… от чего-то сжалось сердце, по телу прошла теплая волна, а нож выпал из руки, с тихим звоном упав на пол.

— Я, - авийянка откровенно не могла понять, что с ней, решив, что это просто отвращение от его прикосновений, продолжила, - я никогда бы не причинила вред невинным людям… а тот единственный раз на Авийе был случайностью, и… В общем, я не причинила бы вред вашим солдатам… я еще жить хочу. К тому же среди них те, с кем я подружилась, и… Я уже сказала…

Но в этот момент адмирал, продолжающий обнимать супругу, смутно вспомнил толпу недружелюбно настроенного народа в момент отлета с Авийи. Игнорируя смущенные покашливания сержанта,

Айрон переспросил:

— А что там случилось?!

— Неважно, - Райве опустила глаза.

— Таааак! Все любопытнее и любопытнее, — адмирал не любил рисковать своим личным составом, а потому отпустив девушку, тихо приказал, - Исчезла из пищевого блока, живо!

Вскинув голову, Райве в упор смотрела на мужа. В этом взгляде карих глаз промелькнуло неверие, непонимание, обида, и в завершение Айрон проследил за тем, как самые прекрасные глаза на свете наполняются слезами.

Опустив ресницы на мгновение, Райве судорожно вздохнула, пытаясь сдержаться. От обиды задрожал подбородок, но и это проявление слабости она подавила. Медленно сняла перчатки, бросила на стол, следом полетел платок, а затем девушка стремительно выбежала из пищевого блока. И во всем этом было что-то… что вынудило адмирала нахмуриться, почувствовав себя виноватым."

"На молчаливо не одобряющих его действия поваров, адмирал рявкнул раздраженно-гневное:

— Что?!

— Да ничего! — Сержант Гелер поднял нож, бросил его в мойку, взял другой и начал дорезать запеканку, удивляясь тому, какие аккуратные кусочки выходили у Райве, потому как у него запеканка крошилась и резалась криво.