Взяв себя в руки, Колин решил сам выяснить, что это за человек к ней подходил. А там будет видно.

Прозвенел звонок. В заполнившей фойе толпе было много любителей посплетничать, которым ничего не стоило вынюхать лакомый кусочек, поэтому Колин решил с разговором повременить — под любопытными взглядами Эмма никогда ему ни в чем не признается.

Почему-то ему стало легче. Теперь он только хотел согнать с ее чела эту тревожную складку.

— Официант сказал, что актриса, играющая старуху, бросила актера, играющего судью, потому что влюбилась в молодого героя, — сказал Колин Эмме, предлагая ей руку.

 — А герой никак не может сделать выбор между нею и инженю. Так что вся труппа взвинчена до предела.

— Реальная жизнь вторгается в искусство? — сделав над собой усилие, изобразила интерес Эмма.

— Да, и, кажется, берет верх. Они сводят счеты прямо на сцене.

Эмма улыбнулась, и у Колина странно сжалось сердце.

— Может быть, они выяснили отношения во время антракта? — предположила Эмма.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Колин.

Эмма взглянула на него и увидела смешливый блеск с его глазах.

— Я тоже, — сказала она и уже легко, без напряжения улыбнулась.

Когда поднялся занавес, сразу стало ясно, что в труппе не произошло примирения. Актеры произносили комические реплики со злобным выражением на лицах. Когда один из них по ходу действия взял руку дамы и склонился над ней в поцелуе, по выражению ее лица было видно, что он больно стиснул ей пальцы. Она же, в свою очередь, наливая бокал вина, нарочно плеснула ему на панталоны. Актер злобно оскалился.

— Того и гляди, укусит, — заметил Колин, за что был награжден веселым смехом Эммы.

На сцене дела шли все хуже.

Актеры заслоняли друг друга от публики, произносили фразы из других пьес и, всячески мешали товарищам. Развитие событий вконец запуталось, актерам приходилось с ходу придумывать ответ на неожиданные реплики, в котором был бы хоть какой-то смысл. Эмма с Колином затеяли игру: после каждой реплики они шепотом высказывали предположение, из какой пьесы она взята. За десять минут они насчитали шесть пьес.

— Господи, опять из Гамлета, — вытирая слезы смеха, простонала Эмма. — Судья, видно, знает его наизусть.

— И очень кстати использует, — согласился Колин и рассмеялся вслух, увидев, каким ненавидящим взглядом актриса постарше наградила судью.

Из партера на сцену летели огрызки яблок, скомканные программки и прочий мусор. У публики иссякло терпение. Инженю это привело в такое раздражение, что она носком туфли отшвырнула один огрызок обратной в партер. В ответ раздался грозный гул. Герой схватил инженю за руку, рывком повернул к себе лицом и, буквально скрипя зубами, признался в любви.

— Нет, это ужасно, — сказала мать Колина, хотя она уже тоже улыбалась.