Да это Алиса де Клар! А ее внимательным соседом с другого бока был не кто иной, как сэр Роджер де Лейберн! Бесстыдница дерзко флиртовала со смуглым дьяволом, призывно улыбаясь, игриво хлопая его по руке и что-то шепча на ухо.

На память пришли слова Гарри: «Он может получить любую женщину, какую только пожелает, и совсем не обязан довольствоваться одной тобой, Розамонд».

Пресвятая Дева, эта женщина сидит на ее месте, кокетничая с ее нареченным, и в добавление ко всем оскорблениям напялила ярко-зеленый наряд!

Розамонд с тоской окинула взглядом свою тунику и попятилась к выходу. Никогда еще она не чувствовала себя столь непривлекательной, незначительной, нежеланной, никогда еще так горько не жалела себя. Похоже, никто в зале так и не заметил ее отсутствия.

Глава 3

Алиса де Клар по праву могла гордиться черными как ночь волосами, ниспадающими до плеч, белоснежной кожей и темными глазами, которые казались еще больше и глубже благодаря искусной подводке сурьмой, привезенной из Египта за большие деньги. Она уже успела изучить все тонкости флирта и пыталась соблазнить всех знакомых мужчин, кроме собственного мужа.

Сейчас ей был двадцать один год, но даже в шестнадцать, только прибыв из Ангулема, она ухитрилась обвести своего дядюшку короля Генриха вокруг пальца и заставить его плясать под свою дудку. Король в приступе великодушия выдал ее замуж за богатого наследника семьи де Клар. Алиса, поняв свою выгоду, и не подумала возражать, хотя Гилберту в то время было всего десять лет. В один прекрасный день ему предстояло стать графом Глостером. Отцу Гилберта Ричарду де Клару льстил союз с родственницей короля, но многие бароны открыто выражали недовольство тем, что еще одной чужеземной авантюристке удалось запустить алчные руки в английские сундуки.

Алиса опустила пальчик в кубок с вином и, многозначительно взглянув на соседа по столу, принялась посасывать.

— М-м-м… восхитительно!

Роджер де Лейберн вопросительно приподнял бровь:

— Тебе известно, что это мое вино?

— Разумеется! Что за удовольствие мочить палец в собственной… чаше?!

— Ты прирожденная кокетка, и к тому же ненасытная, — проворчал Род.

— И сгораю от нетерпения, — добавила она, дразня его розовым язычком.

Род с веселой снисходительностью покачал головой:

— Держи это во рту!

— О, бьюсь об заклад, ты говоришь это каждой женщине, которую удастся затащить в постель!

— Мне нет нужды долго их убеждать, — ухмыльнулся Род.

— Род… Род… В твоем имени есть что-то такое… волнующее. Я его просто обожаю. Такое греховное и манящее.

— А по-моему, это относится скорее к тебе, Алиса.

— Да, у нас немало общего.

— Именно, дорогая, — согласился он, поднимая кубок и лукаво подмигивая. — Но прошу тебя потерпеть еще немного и вести себя прилично.